В культуре: Валентину Матвиенко не заметить было нельзя

Главное культурное событие минувшей недели – конечно, открытие Большого театра, исторической его сцены. О нем – подробно в начале сегодняшнего номера. За кулисами, пожалуй, можно заметить, что, конечно, за всем не уследишь и потому среди билетеров на верхних ярусах оказались случайные люди, они дорожат новым местом, но, чему свидетелем стал корреспондент «НГ», не знают каких-то важных законов музыкального театра. Начался концерт, одна из зрительниц поднялась со своего места и вышла из зала. Бывает. Не прошло и минуты – она вернулась в зал. Минут через пять снова поднялась со своего места. Что же – бывает всякое, можно понять. Но скоро снова – дверь в зал распахивается, шурша вечерним платьем, зрительница спешит к своему месту. Я подошел к билетеру: «Извините, но в Большом, как и в любом театре, можно выйти из зала, но вернуться, если идет концерт, можно на аплодисментах, посредине номера в Большом входить в зал не принято». Билетер, надо отдать ей должное, выслушала, кивнула. А зрительница снова, спустя пять–десять минут, в разгар очередного номера пошла к выходу. Через некоторое время ярус вздрогнул от крика билетерши, даже не пытавшейся понизить голос (дело-то серьезное, как она поняла!): «Вы что, не знаете, что в Большом театре не принято входить в зал во время номера?!»

Кстати, на этой же неделе пришлось стать свидетелем, как всеми известными правилами пренебрегают и люди, вроде бы искушенные. Во вторник в Концертном зале имени Чайковского чествовали Галину Павловну Вишневскую. Пела, кажется, в тот момент народная артистка СССР Маквала Касрашвили, впрочем, даже если и другая или другой. Вдруг проход заполняется сотрудниками службы охраны, правда, вошли они в зал без особого шума, но за ними следом, не обращая внимания на то, что там и кто делает на сцене, – сама! – Валентина Матвиенко, в ярком синем костюме, радует всех гостей своим появлением. Торжественно проходит к своему месту. Сама не знает – плохо, конечно, еще хуже – что никто ей за прошедшие годы и десятилетия не успел рассказать┘ Впрочем, справедливости ради, концерт это не испортило.

Еще на неделе в «Геликон-опере» вышла премьера «Запрета на любовь», почти неизвестной у нас и впервые поставленной комической оперы Рихарда Вагнера. Репетиции шли в обстановке какой-то повышенной секретности, и на премьере стало понятно, почему. События фривольного сюжета режиссер Дмитрий Бертман «переселил» на Большую Никитскую, в обстановку строительства большого зала (тема театральной стройки стала, пожалуй, самой популярной в этом сезоне – «про стройку» открывали Большой, а до него Театр Наций, «про стройку» поставил оперу Вагнера Бертман в «Геликоне»). Стройка, как известно, проходит под аккомпанемент протестов «Архнадзора». Зал ахнул – на премьеру публика приходит по обыкновению знающая, во всех тонкостях искушенная, – когда на сцену вышли отрицательные герои, с какими-то старинными чертежами, фотоаппаратами, при этом внешне – как две капли воды похожие на двух главных координаторов «Архнадзора». Честно скажу: не припомню, когда еще театр со сцены отвечал своим недоброжелателям, превращая спектакль в этакую сатирическую реплику в давно идущем споре. Публика веселилась от души. Теперь интересно, как отнесутся к «своему» выходу на сцену сами «прототипы». Люди они, известно, серьезные, в «Геликоне», по собственному признанию, ни разу не бывали. Вот и повод появился сходить.