Илья Клебанов: потенциал этого рынка - 6-7 миллиардов долларов

	Илья Клебанов. Фото автора

- Мы прикидывали вообще-то на встречах у меня, когда готовились к этой поездке, цифры по ВТС и высоким технологиям - мы представляем примерно, какие их интересуют; плюсовали сюда традиционный экспорт, то есть то, что мы уже делаем, но с усилением его. В целом мы считаем, что речь идет о 6-7 миллиардах долларов, которые может здесь получить Россия в ближайшие 8-10 лет. А сейчас... У нас же военно-техническое сотрудничество как-то замороженным оказалось. Ведь после так называемой "сделки века" по МиГам у нас фактически ничего и не было. В этот раз, я надеюсь, у нас получится прорыв с точки зрения ВТС.

- Насчет Африки сегодня сложно говорить, Африка на 90% пока не требует высоких технологий. Вот где мы, на мой взгляд, не очень активно работаем, несмотря на то что это я против себя говорю - я возглавляю межторгкомиссию с Южноафриканской Республикой, я считаю, что там мы точно недорабатываем. Потому что это фактически сердце Африки. Потенциально в ЮАР и вместе с ЮАР можно работать со всей Африкой, кроме ее арабской части. Латинская Америка относится к таким же регионам, как АСЕАН и Малайзия, в частности, - это однозначно, мы только-только начинаем там работать, но опять же пока не очень организованно... А здесь, в Юго-Восточной Азии - я надеюсь, что вот эта поездка сюда - вы видите, сколько здесь народу, да? - и чиновников много, и на самом деле они здесь не отдыхают, надо честно сказать, а, в общем-то, работают. Так вот, когда мы вернемся, мы это проанализируем, потому что это даже методологически очень важно - оценить вход в регион вот таким образом. Кстати, это производит здесь хорошее впечатление. Я говорил с местными людьми, они это подтверждают.

Да, так вот - Латинская Америка столь же перспективна, и еще Ближний Восток - он комплексно у нас не охвачен, опять мы там точечно работаем, из чего я делаю вывод, что на самом деле Россия как государство еще не разработала идеологию комплексного подхода в работе с регионами, в том числе с региональными экономическими ассоциациями, такими, как АСЕАН.

- Да, запустим в конце августа. Проблема в том, что... это не наша была проблема. Вы знаете, что это был комплексный запуск. Там должен был быть не только малайзийский спутник, а еще и американский и, кажется, французский. И оказалось, что те спутники, которые полетят, потребовали доработки. Поэтому, так как мы уже не можем испытывать дальше терпение наших малайзийских партнеров - это ведь комплексный идет запуск, - то мы выделили оттуда малайзийский спутник и запускаем его отдельно, совершенно на другом носителе, чем тот, на котором он должен был лететь.

- Ну, откровенно сказать, я этого не знал. Мы достаточно плотно по многим направлениям готовились к этой поездке, и почему-то меня вот в этот вопрос не погрузили. Мне извиняться, к счастью, не пришлось, потому что мне этого вопроса не задавали, может быть, под впечатлением такой вот большой команды из России они решили вопрос не поднимать. Ну, конечно, когда я приеду в Москву, я постараюсь этот вопрос решить. Если мы и правда хотим работать в этом регионе, если мы его считаем для себя потенциально экономически привлекательным, то эти минимальные условия мы должны выполнять.

- Вы знаете, конечно уйдут. Я не могу сказать, что уйдут завтра, но, наверное, уже в воздухе витают общие идеи... Мне кажется - я хотел бы не ошибиться, - что революции в России не хотят уже, хотят эволюции, еще один революционный процесс преобразований, наверное, будет выдержать тяжело. Я, в общем-то, достаточно новый человек в Москве, в правительстве работаю меньше года. Хочу сказать, что в работе чиновников среднего, низшего звеньев отражается то, как идеологически и политически строится ситуация на самом верху. Я не сомневаюсь, уверен и знаю, что Владимир Владимирович Путин принципиально другой человек, он человек динамичный. Сегодня, конечно, у него самая тяжелая задача - он прекрасно понимает все это. Он сам через это проходил. Как удастся ему вместе с теми людьми, которые пойдут за ним, это сделать - быстро, не очень быстро? Вообще-то, быстро - это всегда плохо. Но мы все умеем делать быстро, да? - только потом так же быстро все разваливается. Соответственно, я очень надеюсь на ту программу, которая сегодня готовится, потому что я не помню, чтобы в России что-то подобное было, в последнее десятилетие однозначно. То, что предложил свои смелые преобразования - мощные, даже где-то революционные - Егор Тимурович Гайдар, так они были необходимы, но скрупулезно не расписаны. Взяли базовые идеи рыночной экономики и пошли по ним, не прописав всю картину и не имея обратной связи на предмет того, что происходит, не оглядываясь назад, на то, какие последствия эти реформы вызывают в обществе, и так далее.

Например, вот здесь, в Малайзии, - рыночная экономика, и мы это видим, но здесь нет предприятий - крупных, серьезных предприятий, в которых государство не владело бы контрольным пакетом. И оно здесь, видимо, умеет эффективно распоряжаться своей собственностью, эффективно управлять ею. Мы, в общем-то, в свое время смутное имели представление об этом всем, но при этом мы активно пошли по пути приватизации. Когда я здесь говорил с высшим руководством, они сразу мне ответили: господин Клебанов, мы не занимались приватизацией, мы занимались акционированием. Приватизация - это следующий этап.

В России придется делать эти же вещи, я думаю, достаточно жесткие и сложные. И мне хочется надеяться, впрочем, я уверен, что это так будет, чтобы мы через 20 лет могли бы так же, как здесь, в Малайзии, оглянуться на этот непростой путь и сказать, что мы добились больших результатов, мы серьезная страна, с серьезной рыночной экономикой, что мы за 20 лет совершили гигантский путь.