0
2662
Газета Культура Печатная версия

22.04.2010

Не проще флейты

Тэги: театр, премьера, гамлет


театр, премьера, гамлет Нервное возбуждение Гамлета (Дмитрий Лысенков).
Фото Виктора Сенцова

«Гамлет» Валерия Фокина, пользующийся сразу пятью разными переводами, идет без антракта час сорок. И это – не единственная радость для публики.

Если главный вопрос, который задают в театре, по-прежнему: «Чем будем удивлять?» (говорят, так регулярно обращался к труппе советский режиссер Алексей Дикий), то ответ Валерия Фокина мог бы занять немало времени. Примерно столько, сколько идет его новый «Гамлет». Начиная с декорации (сценография Александра Боровского, художник по свету – Дамир Исмагилов): это, в общем, обычная временная конструкция, амфитеатр, железные перекладины и прочие крепления, деревянные лавки. Амфитеатр, повернутый к залу Александринского театра «спиной», неподвижен на всем протяжении спектакля. Актеры, вполне возможно, обижены на постановщика: лица тех, кто оказывается по ту сторону рампы, почти не видны или не видны вовсе. Чтобы показаться, надо спуститься по лестнице через небольшой центральный проем на авансцену; для игры оставлен даже не пятачок – узкая полоска...

Спектакль начинается с того, что по этой самой лестнице спускаются две милые девушки, вооруженные поводками. На поводках – овчарки. Ну, правильно: ждут короля. Принц Гамлет не выходит – его проносят через зал на сцену, там раздевают, окатывают водой, одевают и выводят, поддерживая с двух сторон крепкими плечами товарищей. Буквально – подставляют плечо.

– Как принц? – спрашивает Полоний (Виктор Смирнов).

– Спит, – с некоторой иронией отвечает то ли Розенкранц, то ли Гильденстерн (их и король путает). – И видит сны!..

Фокин пользуется сразу несколькими переводами – пригодился и Николай Полевой, современник Пушкина, и Пастернак, но публика чаще откликалась на «драматургическую адаптацию Вадима Леванова». «... или ошибочно считая, что у нас в стране бардак и хаос» – это о Фортинбрасе.

В энергичном спектакле Александринского театра нет Призрака, вообще – много чего нет, если сравнивать сценический текст с более или менее известным всем «Гамлетом» Шекспира (вернее сказать, некоторым еще известный, поскольку в зале было немало молодежи, живо реагировавшей и на, казалось бы, хрестоматийные повороты сюжета). Но Фокин сохраняет давно потерянную в спектаклях по этой трагедии интригу, волнение, даже саспенс.

Призрак – всего лишь шутка, игра, затеянная Гильденстерном и Розенкранцем, вероятно, по просьбе матери, Гертруды (Марина Игнатова). Здешний Клавдий (Андрей Шимко) вряд ли мог совершить убийство – вообще, в принципе. Двигатель событий – мать, и, оставаясь с сыном наедине, она и не думает раскаиваться. Все сделанное – правильно. Полоний, Офелия (Янина Лакоба)... – черт с ними.

Гамлет, каким его играет Дмитрий Лысенков, – нервный, все время на грани истерики, – конечно, не годится на роль преемника. Поэтому, наверное, Гертруда выбрала Клавдия. Он надежнее, предсказуемее.

До сих пор мало кто задумывался, что все происходящее в трагедии волнует лишь ближний круг. А где же народ?

У Шекспира «Гамлет» – придворная, а не народная драма. Тем не менее Фокин заполняет сцену вельможами, дамами, офицерами, солдатами... Вот он, народ, только он равнодушен к происходящему наверху. Там убивают? – пусть убивают. Задаются вопросом: «Ту би о нот ту би?» – тем более не заметят. Фокин разыгрывает трагедию бессмысленного страдания, ни за что... Не помню, кто сказал, правда, не о Гамлете – о Жанне д`Арк: как важно вовремя расслышать зов небес и как страшно ошибиться, приняв за зов небес совсем другой голос... Во многом об этом – спектакль Фокина, в центре которого замечательный актер в роли Гамлета, голос которого, как и всех других, захлебнется и утонет в бравурных, хотя и «заикающихся» и топчущихся на месте звуках непобедного марша.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Обнажение, которое стало заметным, когда Медея заговорила на иронском

Обнажение, которое стало заметным, когда Медея заговорила на иронском

Григорий Заславский

Такого внимания драма Ануя не помнит со дня ее первого представления

0
2668
Котурнов мягкая соломка и шипы

Котурнов мягкая соломка и шипы

Евгений Авраменко

В Воронеже проходит первая выставка, посвященная Камерному театру

0
589
Фестиваль «Иное» в театре «Новая опера»

Фестиваль «Иное» в театре «Новая опера»

Александра Хомякова

0
523
Иду на грозу

Иду на грозу

Ольга Галахова

Андрей Могучий поставил пьесу Островского в Большом драматическом театре

0
903

Другие новости

24smi.org