Кровь, призраки и смута

ЕСТЬ в английском языке такое понятие: essential, то есть не просто избранное из сочинений некоего автора, а самое главное, без чего цивилизованному человеку существовать неудобно. Essential Шекспир, допустим, - это непременно "Гамлет", "Ромео и Джульетта" и, возможно, "Сон в летнюю ночь", а может, и без последней допустимо обойтись. Так вот, новое издание Эдварда Радзинского - из того самого essential, скажем так, Радзинский в миниатюре.

Здесь пьесы автора, идущие в нескольких московских театрах: "Лунин, или Смерть Жака", "Последняя ночь последнего царя", здесь также эссе о Чаадаеве - но при этом открывается книга знаковыми эссе об Иване Грозном и о сыне его, Димитрии, а соответственно и царе Борисе. Композиция не оставляет сомнения в замысле, выстроенном путем подбора сочинений, из которых ни одно не случайно. Эта тема - скажем так, российский народ, который плохо поступает с хорошими правителями (Николай II, Борис Годунов) и просто умными людьми (Чаадаев и Лунин), зато получает сполна от плохих правителей (царь Иван, не к ночи будь помянут). А можно и так: поскольку народ пострадал от правителей плохих (см. выше), то хорошим на русской земле не надо ожидать ничего приятного. Отчего народ сам мучается безмерно, от крови к крови, от смуты к смуте - но сделать ничего не может. Идея не новая, но таковой сделал ее сам Радзинский не в последнюю очередь.

Наиболее характерно идея эта очерчивается в эссе о Грозном и его наследниках. Это именно эссе, трактовка сюжета (как у Пушкина в его "Борисе Годунове"), поскольку о самой эпохе написано уже несчетное число книг (из серьезных, скажем, Скрынников, который писал и об Иване, и Борисе, и всех самозванцах). У Радзинского идет скорее анализ знакомых фактов. "Но Государь все испытывал свой народ: крепко ли Молчание, все ли боятся. (Далее следует яркая сцена изнасилования царем и опричниками молодых жен бояр и дьяков.) Мужья скрежетали зубами, но молчали. Все то же безумное Молчание..."

Или - вопрос из Карамзина: "Не знаю, свойство ли народа требовало для России таких самодержцев, или самодержцы дали народу такое свойство?" Вот - эпиграф ко всей книге Радзинского. И зря он проговаривает свой ответ Карамзину: "И то, и другое. Ибо только абсолютное, Великое самодержавие способно создать Великую Россию". И без того вся книга этот тезис и доказывает.

И последнее. Можно хорошо или плохо относиться к Радзинскому, называя его литературным Шиловым (вернее, с учетом идеологии, анти-Шиловым) нашего времени, но это еще не повод, чтобы издавать его так, как издали. Без предисловия можно жить, но хотя бы коротенький, в несколько строчек анонс, если не на титульной странице, то хоть где-нибудь, не помешал бы: о чем книга, братцы? Биография автора тоже никогда не мешает: интересно же, родился-учился-женился, или это - вдруг - коллективный псевдоним? Наконец, кровавый мальчик, волокущий громадный для него подсвечник по обложке, хотя и уместен как факт (или символ), но книгу не украшает.