В новой "Суспирии" Тильда Суинтон играет три роли

С экстатическим dance macabre персонажи проследуют в преисподнюю. Кадр из фильма

Режиссером «Суспирии», снятой по мотивам одноименного фильма 1977 года, стал Лука Гуаданиньо. Автор «Большого всплеска» (тоже своего рода вариации на тему более раннего произведения – «Бассейна» Жака Дере) и ставшего едва ли не культовым фильма «Зови меня своим именем» представлял свою новую картину на Венецианском кинофестивале, где она в итоге завоевала приз за лучшее музыкальное сопровождение. Неудивительно, учитывая, что саундтрек к «Суспирии»–2018 написал лидер группы Radiohead Том Йорк. Впрочем, музыка – далеко не единственное достоинство ленты, главную роль в которой сыграла Дакота Джонсон, а Тильда Суинтон – сразу три.

Во все еще разделенный стеной и раздираемый противостоянием правительства и террористов левых взглядов Берлин 77-го приезжает американка Сьюзи (Джонсон). Выросшая в семье амишей где-то в глуши штата Огайо, она давно мечтала сбежать из своего пуританского мира и стать танцовщицей – тем более что все задатки для этого есть. После первого же прослушивания ее принимают в прославленное училище, труппой которого руководит мадам Блан (Суинтон) – даже комната в общежитии освободилась аккурат перед приездом Сьюзи.

Накануне, в ненастную погоду, бесследно исчезла одна из воспитанниц по имени Патриция (Хлоя Грейс Морец), чей побег в школе связывают с ее симпатиями к RAF. Но зритель к тому моменту уже знает, что девушка искала утешения вовсе не у террористов, а у знакомого психиатра Клемперера (уже не секрет, что его сыграла до неузнаваемости загримированная Суинтон, для которой в титрах даже придумали вымышленного немецкого актера Лутца Эберсдорфа). Ему находящаяся на грани нервного срыва Патриция рассказывала что-то про ведьм, управляющих школой и следящих за каждым ее шагом. Психиатр ей не поверил, списав все на психическое расстройство, – напрасно.

От оригинала в «Суспирии» Гауданиньо осталась сюжетная канва, имена героев и пара-тройка сцен, да и те в новой версии обрели иное прочтение. Гротескный, вычурный, неестественно яркий и помещенный в какую-то вневременную плоскость мир Ардженто здесь обретает более четкие и внятные очертания – хотя визуальный ряд, напротив, будто бы тускнеет. Красный цвет, которым автор оригинала буквально заливал экран – каждая вторая стена была алой, а искусственная кровь живописно брызгала, будто гуашь, во все стороны – по-прежнему остается важным символом, с котором Гуаданиньо, впрочем, обращается бережно. Его оттенок можно увидеть в рыжих волосах Сьюзи, в атаках RAF (в переводе с немецкого – «Фракция красной армии»), в костюмах для главного танца под названием Volk («Народ»), который репетирует труппа. Эта постановка в духе балетов Пины Бауш родилась еще до войны, ее восстанавливают, как того требует новое непростое время. Экстатический dance macabre, с которым в кульминационный момент персонажи проследуют и впрямь в преисподнюю.

Танец у Гауданиньо занимает куда большее место в повествовательной канве, чем у Ардженто – из места действия хореографическое и исключительно женское училище превращается в еще один символ, конечно же, предельно феминистский. В место вечной битвы добра и зла, мужского и женского начал – и все это на фоне тревожного внешнего сражения за дверями школы. Недаром, ступая за ее порог, мгновенно упираешься в серый, отбрасывающий мрачную тень, камень Берлинской стены, а по радио то и дело говорят об очередной террористической атаке. Вторая мировая давно позади, но война не окончена и вряд ли закончится когда-то – отголоски былых преступлений и по сей день то преследуют запоздалым чувством вины, то вырождаются в новые, не менее страшные, нам ли не знать.

Тот самый «танец народа», который репетируют героини «Суспирии», обмотанные в кроваво-красные веревочные костюмы, выходит болезненно красивым, ломаным, в буквальном смысле калечащим, управляемым скрывающимися в подвале потусторонними силами под руководством ведьмы Хелены Маркос (опять же Тильда Суинтон). Неудивительно, что даже одна из самых жестоких сцен картины – а фильм Гауданиньо максимально натуралистичен, – танец-пытка, «исполненный», между прочим, русской танцовщицей Еленой Фокиной. А вот музыки, напротив, куда меньше – саундтрек Тома Йорка, в отличие от неумолкавшего саундтрека группы Goblin из первой «Суспирии», ставшего одним из способов создания саспенса, звучит очень сдержанно и нечасто, уступая место тишине и ритму, отбиваемому босыми ступнями по паркету. У Гауданиньо свои приемы, не менее действенные. Кадр то и дело дрожит и сбивается, будто невидимый глаз, подсматривающий за героиней, боится быть замеченным. Множество зеркал и ложных отражений, психоделические сны, гнетущий серый Берлин за окном – никакого солнца, только гроза, дождь, снег, темные времена.

«Суспирия» в новом воплощении остается триллером, хоррором, то есть вполне жанровым кино, со всеми полагающимися данным жанрам элементами – от уже упомянутого тягучего саспенса до ярких и откровенных в своей жестокости сцен насилия. Возможно, и тому и другому не хватает стиля, того самого, который до сих пор сохраняет картину Ардженто, при всей ее условности, в статусе одного из самых выдающихся «ужастиков». Гауданиньо от условности уходит в сторону, во-первых, психоанализа, не только делая психиатра одним из ключевых персонажей, но и выстраивая историю во многом как своего рода терапевтический сеанс излечения – потом, кровью, танцем и смертью. А во-вторых, в сторону исторической правдивости и натуралистичности, правды жизни. В его вымышленной истории про ведьм ее куда больше, чем во многих основанных на реальных событиях фильмах. Кинематографической, построенной на метафорах, но намертво привязанной к конкретному времени и месту действия. А уж Берлин 77-ого – благодатная почва для подобного рода размышлений о природе зла и его последствиях.

Даже выбор актрис на главные роли выглядит предельно символичным: выдающиеся немки Ангела Винклер (снимавшаяся у Ханеке и Шлендорфа) и Ингрид Кавен (одна из муз Фассбиндера), восходящая звезда Голливуда Дакота Джонсон, в которой здесь режиссер открывает куда больше и драматического таланта, и чувственности, и сексуальности, чем прославившая ее роль в БДСМ-трилогии «50 оттенков серого», британки, француженки, русская и, конечно, космическая Тильда Суинтон в трех лицах, два из которых все равно женские. В общем, понятно, кто в итоге победит.