Андрей Захватов
Вода для питья и орошения полей крайне нужна Таджикистану. Фото РИА Новости
С 25 по 28 мая 2026 года в Душанбе проведут очередную IV Международную конференцию по водным ресурсам с участием 2500 делегатов. Форум состоится именно в Таджикистане – республика находится на слуху как инициатор водных инициатив и поднимает вопросы управления водными ресурсами, обеспечения оросительной и питьевой водой и укрепления сотрудничества в этой сфере. Вопросы, конечно, важны для любой страны, однако череда конференций вызывает в экспертном сообществе ряд вопросов.
Дело в том, что проблемы использования воды решаются во всех странах мира, и ими занимаются сотни ученых и органов местного управления. Водные проблемы в Африке совершенно иные, чем в Центральной Азии. Кроме того, водные проблемы возникли не вчера – еще в 1977 году в Мар-дель-Плата (Аргентина) состоялась историческая конференция ООН по водным ресурсам. Именно там было заявлено, что «все народы, независимо от уровня их развития и социально-экономических условий, имеют право на доступ к питьевой воде».
С тех пор уже сменилось два поколения. Но через 47 лет в резолюции III водной конференции в Душанбе в 2024 году прозвучали те же слова о «доступной питьевой воде и адекватных и равноправных санитарных услугах и гигиене как критически важном факторе для постепенной реализации прав человека на безопасную питьевую воду». Автор статьи вспоминает, как на очередной водной конференции в Душанбе во дворце «Кохи Сомон» в 2015 году говорили то же самое – о сотрудничестве, об эффективности использования водных ресурсов и об управлении этими ресурсами. Однако разговоры и публикации о глобальном потеплении, о катастрофическом таянии ледников и о дефиците воды начались в Таджикистане лишь несколько лет назад. В республике не комментируют, почему президент США Дональд Трамп второй раз назвал глобальное потепление чушью и США вышли из Парижского соглашения по климату. Но одновременно говорить о таянии ледников и о росте дефицита воды нелогично, поскольку рост водности рек снижает дефицит, и правильнее было бы замечать, где происходят потери.
Сегодня уместно вспомнить, что в советский период в республике работало Министерство мелиорации и водного хозяйства, а в Министерстве сельского хозяйства был трест целинных совхозов. Строили так много, что в начале 80-х годов Таджикистан направил своих строителей и технику в Чувашскую АССР, где в непривычных для южан условиях была построена оросительная система. Республика тогда получила благодарность от союзного правительства, а узел береговых сооружений с плавучей насосной станцией назвали одним из лучших объектов на Волге.
За 35 лет, с 1955 года вплоть до распада Союза, в Таджикистан были вложены деньги союзного и республиканского бюджетов. Бюджет Минводхоза СССР был вторым после бюджета Минобороны. Стране нужен был хлопок, и в 80-х годах его сбор достигал в Таджикистане 1 млн т. Потом колхозы ликвидировали, агрохолдинги не создавали, и в XXI веке в 200 тыс. дехканских (фермерских) хозяйствах производили в год, по разным оценкам, до трети рекордного урожая хлопка. За 18 лет правления Леонида Брежнева в СССР и в Таджикистане было возведено столько объектов, что образное сравнение его внучки уже вошло в историю: «Вы даже покрасить не сможете то, что построено при моем деде». Кому-то ее слова могут не понравиться, но возразить на них сложно – это действительно так.
В советский период в Таджикистане сквозь горы были проложены Дангаринский и Байпазинский оросительные туннели общей длиной 21 км, по которым вода реки Вахш пришла в Яванскую, Оби-Киикскую и Дангаринскую долины. Воду подали на огромные площади Согдийской области, Гараутинского, Кабадианского массивов Хатлонской области, на земли горных районов. Сейчас, через 35 лет после обретения независимости, Таджикистан живет и развивается в основном на внешние инвестиции и на денежные переводы трудовых мигрантов. В последние годы в республике с участием госструктур открывают много мелких и средних производств, построенных за счет «партнеров по развитию» – на деньги таджикских бизнесменов. Это создает впечатление бюджетного финансирования, но если объекты возводятся за деньги бизнеса, это можно только приветствовать. Кроме того, если бы в сообщениях наряду с объемами вложений в долларах и местной валюте публиковали списки объектов, куда эти деньги были направлены, – это также было бы замечательно.
Сегодня в Таджикистане тоже строят – электростанции, дороги, мосты, офисные и жилые здания. Что же касается объектов водного хозяйства и ввода орошаемых земель, в этом направлении успехи скромные. Тем не менее по инициативе Таджикистана Генеральная Ассамблея ООН приняла следующие резолюции по водным проблемам: Международный год пресной воды, 2003 год (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 20 декабря 2000 года); Международное десятилетие действий «Вода для жизни, 2005–2015 годы» (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 23 декабря 2003 года); Международный год водного сотрудничества, 2013 год (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 20 декабря 2010 года), а также Международное десятилетие действий «Вода для устойчивого развития на 2018–2028 годы» (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 21 декабря 2016 года).
Кроме этого, Таджикистан провел в 2024 году III Международную конференцию по водным проблемам, и очередная IV конференция откроется в мае 2026 года. Перечень инициатив и регулярно проводимых конференций впечатляет, однако возникает вопрос: чем отличается Международное десятилетие «Вода для жизни» от Международного десятилетия «Вода для устойчивого развития»? Официально было разъяснено, что «Вода для жизни» была направлена на решение базовых проблем доступа к воде и санитарии, а также на охрану водных ресурсов. А «Вода для устойчивого развития» расширяет эти задачи, интегрируя водные вопросы в глобальную повестку устойчивого развития. Тем не менее возникают другие вопросы: почему бы проблемы второго десятилетия не включить в первое? Или проблемы нужны, чтобы говорить о них еще десять лет?
Инициативы – это не реальные гидротехнические сооружения и насосные станции, которые можно потрогать и покрасить, но говорить о них на конференциях можно долго. Это документы, и еще неясно, как повлияли водные инициативы на развитие Таджикистана, поскольку объяснять их полезность лозунгами было бы некорректно. Не совсем понятно также, для чего в республике создан Национальный водный совет – консультативно-совещательный орган. В Великобритании, к примеру, этот орган просуществовал лишь 10 лет и был упразднен еще в 1983 году. Нужен ли этот Совет для усиления Министерства энергетики и водных ресурсов Таджикистана (из названия которого, кстати, убрали слово «мелиорация»)? Или координацию между министерствами может осуществлять правительство? Ответ, по-видимому, будет дан не скоро.
Из сравнения 35-летнего советского периода и 35 лет независимости Таджикистана следует логичный вывод, что в советский период строили водохозяйственные объекты, а в годы независимости в сфере водных ресурсов выдвигали в основном инициативы и создали новый Совет. Который, кстати, до сих пор не решил важный вопрос: достроить ли Нижне-Кафирниганское водохранилище, совмещенное с ГЭС мощностью 110 МВт? Этот объект позволил бы оросить сотни тысяч гектаров земель в трех районах Таджикистана и уменьшить проблему занятости. А может быть, строить объект вместе с соседями из Сурхандарьинской области Узбекистана, которым тоже нужна оросительная вода? Ответа тоже пока нет. Однако стоит повторить: Таджикистан – независимая страна. И если кто-то выделяет деньги на IV международную конференцию, провести ее имеет право любое суверенное государство.
