Макс фон Сюдов: "Все началось с блохи"

-Господин фон Сюдов, ваше настоящее имя Карл Адольф фон Сюдов. Куда делись Карл с Адольфом и откуда взялся Макс?

- Когда я был маленьким, было модно давать двойные имена. Моего отца звали Карл, деда - Адольф. Но само сочетание для шведского уха было непривычным. В армии у нас было что-то вроде театра, у меня там был номер якобы с блохой, которую звали Макс. А потом и меня стали называть Максом. Смешно, но ко мне даже не обращались "солдат", как к остальным, а все поголовно называли Максом, хотя в армии так не принято. Я привык, к тому же после войны имя Адольф стало непопулярным.

- Вы сыграли огромное количество ролей, причем самых разных - трагических, комедийных, философских, шпионских. Несмотря на такой разброс, за вами прочно закрепилась репутация интеллектуального актера. Что тому "виной"?

- Наверное, в первую очередь моя работа с Бергманом. Понятно ведь, что великий Бергман не станет брать пустышку. Ага, говорили многие, этот парень, наверное, чего-то стоит. Целиком заслуга Бергмана. После "Седьмой печати" каждый режиссер, решивший снимать что-то философское, приглашал меня. Потом я сыграл Иисуса, да и вообще я сыграл много религиозных ролей. Сейчас даже не могу сосчитать, сколько предложений посыпалось сыграть Бога, черта, на худой конец - какого-нибудь библейского персонажа. Но я вовремя остановился. Не люблю однотипности ни в чем, в искусстве - особенно.

- Вы разборчивы?

- Я бы не сказал. Есть фильмы в моей биографии откровенно провальные, но я стараюсь о них не помнить.

- Кроме того, в вашей биографии есть немало ролей русских людей. Снимались вы также в экранизациях русских писателей - в "Дяде Ване", в "Собачьем сердце". К тому же на вашем счету несколько ролей писателей - Стриндберга, О"Нила, Гамсуна...

- Вы что, видели фильм "Гамсун"?

- Да, а почему вы удивляетесь?

- В России? Гамсун? И как, понравилось?

- Как будто мы с вами поменялись ролями. Да, очень понравился.

- И что, у фильма был успех в России?

- Скажем так, среди ценителей.

- Хм. Все равно приятно.

- Так вот, не хотелось ли вам сыграть, например, Чехова?

- Вы почти в точку попали. Я действительно играл в "Дяде Ване" профессора Серебрякова и после этой работы влюбился в Чехова. О роли самого Чехова я, честно говоря, никогда не думал, но с тех пор мечтал сыграть в "Трех сестрах". Мог бы сейчас - сейчас сыграл бы.

- Кого же?

- Ох, я не помню русских имен. Да мне и все равно. "Три сестры" - это что-то потрясающее. Боюсь, сейчас уже поздновато мне об этом мечтать. И еще очень жалею, что не сыграл ничего из Толстого.

- Вас нельзя отпустить, не спросив про Бергмана, слишком прочно вы повязаны. Можно считать, что именно вас великий режиссер избрал своим "альтер эго"?

- Ох-о-хо... Бергман... Это бездонная тема, а у нас с вами так мало времени. Я без него ничто. Вернее сказать, я не знаю, кем и чем бы я был, не случись в моей жизни Ингмара Бергмана. Наверное, актер может считаться удачливым и чувствовать себя счастливым, если хоть раз сыграл у Бергмана. Я же снялся у него 11 раз. Мне бы хотелось быть "альтер эго" Ингмара, но он снял столько фильмов, у него было столько великолепных актеров, что, я думаю, вряд ли кому-то одному стоит претендовать на роль "альтер эго" Бергмана. Впрочем, не знаю, надо бы у него самого спросить.

- Как вы думаете, жизнь вас балует?

- Еще как! Я очень везучий, даже, можно сказать, счастливый. Мне только в казино не везет - там моя удача со мной прощается. Поэтому и не хожу ни в какие казино. А зачем? Вся жизнь - это игра, это своего рода казино. Даже такая прозаическая, казалось бы, вещь, как работа. Появляется у тебя в руках сценарий совершенно неизвестного тебе человека. Потом этот сценарий берется ставить совершенно неизвестный тебе режиссер. И заправляет всем продюсер, которого ты тоже, вполне вероятно, не знаешь. Начинается титаническая работа, и чем она кончится, никто не знает. А вдруг провал? Это похуже, чем в казино в пух и прах проиграться. Так что скорее всего я игрок, только в казино не хожу.