Григорий Заславский Сразу две пьесы Мартина Макдонаха (в переводе с английского Валентина Хитрово-Шмырова) в афише «Сатирикона», две премьеры, вышедшие на Малой сцене театра с антрактом в одну неделю, – повод задуматься. Константин Райкин вроде бы никогда особо современную драматургию не жаловал, отдавая предпочтение классике. С другой стороны, если «взять за основу» сюжеты пьес современного ирландского драматурга, так от них рукой подать до Шекспира. Не в смысле качества или таланта – в том разберутся после, а в отношении «состава преступления».
Жестокость, ее рождение и расцвет в душе героя, убийство, которое становится ценой возможного, хотя и весьма иллюзорного успеха (да и что такое в жизни успех? – вопрос, который всегда остается открытым), как и вообще – цена успеха, который то ли равен, то ли не равен жизни, – стоит приглядеться, разве не об этом едва ли не половина всех спектаклей «Сатирикона»?! Мартин Макдонах – пишет про то же, что и Шекспир, Жене или Брехт, но «на примере» небогатой, чтобы не сказать бедной ирландской деревни, может быть, «поселка городского типа».
Райкин, чуткий не столько к театральной конъюнктуре, сколько к возможностям своих актеров, в Макдонахе нашел благодатный материал для молодой труппы. В страстях, которые раздирают героев «Королевы красоты» или «Сиротливого Запада», он увидел почти подростковый драйв. Вправду: братья Конноры, Коулмен (Константин Третьяков) и Вален (Алексей Бардуков) заводятся с полоборота, а главное, переход в зрелый возраст нисколько не меняет их подросткового соперничества, когда еще нет ощущения цены и хрупкости жизни, которую так легко оборвать. Ружье, повешенное в доме (сценография Марии Даниловой и Алексея Трефилова – одна на две пьесы, – быт в этих краях, одинаково скудный, простой), то и дело оказывается в чьих-то руках, и стреляет, стреляет. Мир, задуманный отцом Уэлшем (Тимофей Трибунцев), примирение братьев, за которое пастор платит жизнью, адскими муками за грех самоубийства, невозможен. Усилий братьев на то, чтобы забыть все обиды и друг друга простить, хватает на несколько минут. И снова – крошки гипсовых святых, выстрелы, дым, – в двух шагах от зрителей все это летит в глаза и порой не шутя пугает. Собственно, наверняка это входило в замысел Райкина – показать уязвимость мира не только героев, но и зрителей, – как говорится, нет мира под оливами. Но разве где-то он есть?
Два часа без антракта. Поклонники Макдонаха находят в его пьесах какой-то особенный юмор. Тот, как солнце из-за туч, то и дело «хитро» проглядывает и разгоняет на время замкнутость беспросветной деревенской жизни, которая ни одному из героев ничем хорошим не грозит. В «Сиротливом Западе» – между похоронами отца и самоубийством отца Уэлша, с несколькими экстремальными ссорами и драками двух братьев, едва-едва не завершающимися смертоубийством, – до юмора ли?!
В двух шагах от зрителей играть и проще (можно не форсировать голос) и трудней. Под светом прожекторов пот ручьями катится с лиц актеров и труд их кажется непосильным. Несмотря на искренность усилий и напор молодых, Константина Третьякова и Алексея Бардукова, недавно принятых в труппу «Сатирикона», Тимофей Трибунцев легче справляется с короткостью дистанции, быть может, правда, и потому, что его роль почти не требует экстремальных проявлений и почти сверхъестественных физических усилий.
Драки выстроены мастерски – кажется, еще одно движение, и все посыплется к чертовой матери. Но ни вода, ни осколки не наносят ущерба готовым к испытаниям зрителям.
Юлия Рутберг, сыгравшая в этом сезоне в «Королеве красоты» на сцене Театра имени Вахтангова, сравнила Макдонаха с нашим Шукшиным. Направление верное, хотя, думается, точнее будет сравнение с Распутиным, который, скажем, в «Пожаре» описал распад деревни, финал или, скорее, фиаско ее нравственных основ. Все-таки одно дело «сумерки богов» в городе, совсем другое – в деревне. Об этом и пишет Макдонах.
