Дарья Курдюкова
Узнаваемая трешевая стилистика Сергея Шнурова.
Фото предоставлено галереей Файн Арт
Галерея Файн Арт показывает «Эксклюзив Брендреализма» – восемь картин, доходчиво повествующих о том, что реалии сегодняшней жизни заключены в рамки брендов. Идея брендреализма возникла в 2005-м, а в 2007-м в петербургской галерее «А-Я» состоялась выставка. Московский дебют бывшего «ленинградца», сегодняшнего «Рубля», в 2008-м вышедшего на сцену Мариинского театра в опере «Бенвенуто Челлини», выступающего теперь в роли художника Шнура на нынешней арт-сцене, оригинальностью не отличается. Но вполне вписывается в то, что на ней происходит, а главное – в его собственную художественную биографию.
Досталось всем. От обывателей, любящих, чтоб в кармане – Marlboro, а на кухне – Bosch, до тех, кто сидит на верхушке иерархической лестницы. Распятие на сентиментально-цветочном фоне ситцевой занавесочки – про великорусскую духовность и религиозность, которую уж и сверху насаждают. На парадной открытке из Петербурга – Биржа Тома де Томона, окруженная нефтяной Невой и ростральными колоннами, изрыгающими газовое пламя – то будет по части экономических государственных брендов. Матиссова «Музыка» из Эрмитажа – и горе тому, кто признается, что не ценит классика. А самая ранняя из попавших сюда работ – запечатленный в 1998 году в красках «Акт» любовного соития, теперь, помещенный под вывеской «Брендреализма», откликается на распространенный дешевый подкуп зрителя и одновременно пародийно передразнивает модный жанр художественных акций, этому самому акту однокоренных. При этом действо стыдливо «прячется» за шторкой – американским флагом, перешитым для России с соответствующим набором полосок и снежинками вместо штатовских звезд. Почти плакатная эстетика легко распознаваемых смысловых меток мгновенно считывается, критический запал усваивается. Диагностика проведена – диагноз поставлен.
Когда-то московские власти не пускали Шнурова-музыканта на порог, теперь у нас есть даже его выставка, хоть и в небольшой галерее. Однако кажется, что сам по себе интерес к фигуре Шнура превышает ценность «Брендреализма». Слишком много об этом в изо уже сказано.
Игры с брендами очень востребованы, даже вне зависимости от того, что называть брендом – тренды fashion-индустрии или художественные традиции вроде русского авангарда, возведенного на пьедестал и ставшего брендом в культуре. Просто разная аудитория предпочитает разное. Красноречивый образец первого случая – прошлогодняя экспозиция «Dead Brand», показанная Петром Аксеновым в Московском музее современного искусства. Та шла по части светской жизни и гламура. Иллюстрация к истории с авангардом – рожденные contemporary art’ом многочисленные «дети лейтенанта Шмидта» – «черные квадраты», супрематические клинья и прочая. Есть, скажем, у Георгия Пузенкова перенесенная в дигитальную эпоху «икона» Малевича, называющаяся теперь «Большой черный пиксель» (2001). Еще раньше появилась работа Александра Косолапова «Малевич-Мальборо» (1997), где в квадрат холста въехал бодрый ковбой, подписанный привычным сигаретным шрифтом – «Малевич». Имеются у нас конструктивистские и супрематические «Грибы русского авангарда» от Елены Елагиной и Игоря Макаревича и имеется «Семейный обед» Романа Сакина, разложившего по тарелкам супрематическую гастрономию┘
Правда, недавний выставочный показ в Гараже «Русских утопий» продемонстрировал, что, если эксплуатировать только «Черный квадрат» да татлинскую башню III Интернационала, далеко не уйдешь – соскучишься. Существует третий путь, возможно, более перспективный – по нему в свое время шел концептуализм и, в частности, соц-арт. Тогда за бренд принимался любой фрагмент исторической реальности и остроумно перепевался. По-своему в альбомах и инсталляциях Ильи Кабакова, по-своему в работах Комара с Меламидом и по-своему, например, в фотоколлажах Бориса Михайлова.
У Шнурова вроде все есть – и лейблы, и историческая реальность, и непременно свой «Черный квадрат». Его картина «Сони» – одновременно цитата из Малевича и «ящик» Sony. Все это, кстати сказать, продается – картины можно купить. Но сюжеты не новы, и никаких свежих поворотов эти работы не предложили. Наверное, стоило привезти их раньше. Сейчас же логичнее смотреть на это не столько в художественном контексте, сколько как на продукт Сергея Шнурова. Во вполне узнаваемой чуть трешевой стилистике.
