Ирина Акимушкина
Из американских компаний пока только Chevron добывает нефть в Венесуэле. Фото с сайта www.chevron.com
Президент США Дональд Трамп заявил, что Венесуэла украла у его страны нефть, земли и другие активы, которые ей теперь придется вернуть. Венесуэла взяла под свой контроль нефтяную индустрию страны в 1976 году, национализировав собственность сотен частных компаний и принадлежавшие зарубежным владельцам активы, включая проекты, оператором которых выступал тогдашний американский нефтяной гигант Exxon.
В 2007 году Уго Чавес, возглавлявший Венесуэлу, национализировал все нефтяные проекты в поясе реки Ориноко, где находятся самые крупные месторождения страны. А Трамп утверждает, что захват Николаса Мадуро и его супруги был якобы ответом на то, что венесуэльские власти отняли у американцев «ее нефть». «Вы отняли у нас нефть, а мы отнимем у вас президента», – съязвил один из сотрудников Белого дома, отвечая на вопрос журналиста, с какой это стати венесуэльская нефть вдруг стала американской.
Американцы уверены в том, что нефтяной бизнес Венесуэлы находится – и давно – на краю пропасти. «Они добывают ничтожные проценты по сравнению с тем, что они могли бы добывать. Мы увидим там скоро самые крупные наши нефтяные компании, самые большие в мире, они потратят там миллиарды долларов на восстановление разваленной инфраструктуры и будут зарабатывать большие деньги для себя, и для нашей страны», – дал понять Трамп.
Согласно официальным заявлениям, США планируют сохранить блокаду экспорта нефти Венесуэлой до тех пор, пока она не вернет Америке украденные нефть, землю и другие активы. И как отметил вице-президент США Джей Ди Вэнс, «американские компании вернутся туда, чтобы восстановить историческую справедливость». Вот только так ли это?
Американцы никогда не владели в Венесуэле ни нефтью, ни землями, и власти страны вовсе не выгоняли их со своей территории. На самом деле национализацией завершилось стремление что правых, что левых правительств Венесуэлы вернуть нефть под государственный контроль. Праворадикальный президент Венесуэлы Хуан Гомес, правивший в стране с 1908 по 1935 год, выдал несколько концессий трем иностранным кампаниям, которые контролировали 98% нефтяного венесуэльского рынка.
Тогда Венесуэла была вторым в мире производителем нефти и крупнейшим в мире ее экспортером, причем на нефть приходилось более 90% всего вывоза страны. Президент Исайас Медина Ангарита в 1943 году потребовал от всех иностранных компаний отдавать правительству 50% своих прибылей, зарабатываемых в Венесуэле. А в 1958 году все крупнейшие венесуэльские политические партии в совместном заявлении приняли решение полностью забирать в бюджет государства зарабатываемые иностранцами доходы от добычи нефти в стране.
К августу 1976 года закон о национализации нефтяной промышленности Венесуэлы был представлен ее руководству, но для США это ровным счетом ничего не меняло. Главное было (как, впрочем, для Вашингтона и сейчас), чтобы Венесуэла была крупнейшим экспортером нефти в Соединенные Штаты, чтобы она была дешевой (а она таковой и будет) и чтобы она не доставалась никому другому (сейчас под «другими» понимаются почему-то только Китай и Куба, хотя есть и многие иные покупатели).
После того как президент Карлос Андрес Перес подписал указ о том, что во владение государственной компании Petroleos de Venezuela (PDVSA) переходит разведка, добыча, переработка и экспорт нефти, страна пошла по пути таких нефтедобывающих государств, как Бразилия, Мексика, Саудовская Аравия. Тамошние правительства также решили взять под полный контроль главный источник доходов, обеспечивая тем самым свой экономический суверенитет.
Американские нефтяные компании, включая Exxon и Моbil, слияние которых произошло в 1999 году, а также Gulf Oil, которая с 1984 года стала называться Chevron, оказались в весьма затруднительном положении.
Нидерландская Shell также пострадала, а на эту четверку приходилось более 70% всей добываемой в Венесуэле нефти. В итоге они потеряли 5 млрд долл., но правительство Венесуэлы каждой их них предложило выплату за потери по 1 млрд.
Показательно, что никаких разногласий по сумме выплат не было, и давить с требованиями к Каракасу вернуть им потерянное ни одна зарубежная компания не решилась. К тому же в те годы подобные недовольства невозможно было оформить через суд. Только в 1991 году между Венесуэлой и Нидерландами был подписан двусторонний договор об инвестициях, согласно которому возникавшие споры решались не через суды, а в рамках частных арбитражных комиссий.
В январе 2007 года Чавес принял решение о полной национализации нефтяной и газовой промышленности страны, приказав PDVSA взять под контроль нефтедобычу в поясе реки Ориноко. ExxonMobil и ConocoPhillips не смогли достичь соглашения с венесуэльскими властями о новых контрактах и потребовали 40 млрд долл. компенсаций с Каракаса, подав дело в международный арбитраж.
В то же время американская Chevron и испанская Repsol новые соглашения с Каракасом подписали. И на сегодняшний день Chevron остается единственной американской компанией, работающей в Венесуэле (с которой всячески все эти годы заигрывал Мадуро, во многом, кстати, выживая из нефтяного бизнеса в своей стране россиян).
Дальше взаимоотношения правительства Венесуэлы и американского нефтяного бизнеса складывались следующим образом. В 2012 году Международная торговая палата присудила ExxonMobil право на получение компенсации от Венесуэлы в сумме 908 млн долл. (то есть меньше, чем венесуэльцы готовы были выплатить). Компании ConocoPhillips в 2018 году присудили получение суммы в 2 млрд долл. Международный центр по разрешению инвестиционных споров при Всемирном банке обязал Венесуэлу выплатить компании ExxonMobil 1,6 млрд, а ConocoPhillips сумму в 8,7 млрд долл.
У Венесуэлы таких денег не было, и она до сих пор ничего из этой суммы американцам не заплатила. Проблема в том, что нефтедобыча в Венесуэле уже при правлении Мадуро с 2013 года упала с 4 млн барр. в день до 900 тыс. 80% этой нефти идет в Китай, причем Венесуэла ею расплачивается за взятые еще при Чавесе кредиты (соответственно было бы большой ошибкой думать, будто Китай от смены власти в Каракасе ничего не потеряет).
Разумеется, заявления американского президента и его помощников о том, что Мадуро финансирует нефтяными доходами поставки в США наркотиков, не выдерживают критики. Однако если американцы хотят действительно получить с Венесуэлы и ее правительства деньги в бюджет своих нефтяных компаний, они должны были бы отменить санкции против Каракаса и позволить ему добывать больше нефти, чтобы расплатиться с долгами. Однако ничего этого не происходило.
Любопытная ситуация складывается с нефтяными танкерами, использовавшимися Венесуэлой для экспорта нефти в Китай и на Кубу. 10 декабря прошлого года США захватили полный нефтью танкер Skipper под флагом Гайаны. Затем был задержан второй венесуэльский танкер, идущий в сторону КНР. Всего, по американским данным, для теневого вывоза венесуэльской нефти были использованы около 30 танкеров под флагами 19 стран. И все эти суда американские власти намерены теперь арестовывать – но желательно тогда, когда они будут иметь на борту венесуэльскую нефть.
Правда, эти заявления и захваты мало повлияют на общую конъюнктуру мирового нефтяного рынка. Венесуэльская нефть составляла всего около 4% потребления Китая, и Пекин может быстро переключиться на получение недостающих баррелей с других рынков, в том числе российского. А вот российскому нефтяному бизнесу в Венесуэле американцы уже точно работать не дадут. Огромные в свое время вложения в добычу и разведку отдельных месторождений на венесуэльской территории российским бизнесом потеряны. Как, впрочем, и многое другое, что было связано со ставкой на администрацию в Каракасе.
В плане политическом американцы намерены вовсе не свергать венесуэльский режим, а посадить там во главе послушного и уважающего Америку человека, который наладит поставки дешевой нефти приоритетно именно в США (для ее переработки есть два завода в Техасе и на острове Кюрасао). И чтобы эта нефть больше не шла в Китай. Американские нефтяные компании действительно смогут быстро отбить венесуэльские долги (танкер из венесуэльского порта Маракаибо идет к берегам Техаса по прямой за пять дней, а от берегов Саудовской Аравии через океан – 40 дней).
Если же американцам придется участвовать в восстановлении серьезно просевшей нефтяной индустрии Венесуэлы, это действительно выйдет долго и дорого. Но пока Вашингтон ориентируется на ближайшую перспективу. А доходы, которые американцы могут получить от переориентировки венесуэльской нефти именно на рынок США, гарантированно будут значительными. И для самих компаний, и в политическом и экономическом плане для нынешней команды Белого дома.
