Елена Тихомирова – Как вы оцениваете решение правительства в отношении «Газпрома»?
– Это уже большой шаг вперед. Такое долгое затягивание решения важных вопросов, как это делается у нашего правительства, негативно и даже губительно сказывается на рынке. Пока они колебались, от каждого произнесенного слова, как с одной, так и с другой стороны, акции то взлетали, то падали, и это все очень лихорадило рынок. И вот наконец-то принято хоть какое-то решение. С точки зрения его правильности – объединять «Газпром» с «Роснефтью» или нет – думаю, это больше корпоративный вопрос, и судить здесь сложно. Положительным будет переход «Газпрома» на один вид акции и либерализация его акций. Создавать мега-монополии, как это планировалось ранее, наверное, не совсем разумно. Должна быть конкуренция, в том числе на нефтяном и газовом рынке.
– Насколько, по-вашему, этот процесс будет настоящей либерализацией?
–Если все будет так, как заявлено правительством, будут ликвидированы те искусственные ограничения, которые были до сих пор у иностранцев. Тем не менее я за то, чтобы крупный пакет акций подобных компаний оставался у государства, поскольку компании работают на сырьевых активах нашего государства, их задача лишь эксплуатировать месторождения и поставлять сырье на рынок. Они работают с богатством общества, всей страны, со стратегическими активами нашей страны. А вот с точки зрения управляемости вопрос более сложный: государство всегда менее эффективный собственник, чем частный владелец бизнеса. Но некоторые компании западных стран тоже частично принадлежат государству. Так что просто надо совершенствовать систему управления крупными компаниями. И в связи с этим приход частных акционеров в «Газпром» будет положительно влиять на прозрачность компании. Именно миноритарии будут заставлять эти компании увеличивать прозрачность.
– Достаточно ли для этого у миноритариев прав и возможностей?
– Вполне. Они в состоянии контролировать работу управляющей компании. При исполнении закона об акционерных обществах у миноритария есть все права вмешиваться в процесс управления компанией и претендовать на полную информацию о ее деятельности. Тем самым и обеспечивается прозрачность.
– Насколько реальны объявленные правительством сроки сделки?
– Конечно, такие многомиллиардные сделки быстро не совершаются. Но, видимо, у правительства для этого есть финансовые возможности, продуманная схема, список инвесторов.
– Увеличится ли прозрачность «Газпрома» после сделки?
– Думаю, увеличится и капитализация компании. «Газпром» и так торгуется как нормальная публичная компания не только на рынках России, но и на зарубежных. Вопрос только с прозрачностью «Роснефти».
– Как все это отразится вообще на газовом рынке?
– С точки зрения того, как дальше будет в целом развиваться газовый рынок, думаю, что нам нужны мощные газовые компании. Мощная газовая компания создает сильный стратегический ресурс, стабильность, придает больший вес нашей экономике. Вместе с тем мы должны стремиться к тому, чтобы инвесторов в газовой отрасли становилось все больше и больше. Причем не только из числа российских производителей, нефтяных компаний, независимых производителей газа, но и иностранцев. Но их участие должно грамотно регулироваться. Поэтому очень важно, что у правительства появилось ясное видение порядка регулирования иностранных компаний в стратегических активах страны.
– Гарантирует ли прозрачность крупных компаний в России эффективность экономики?
– Нам мешает бюрократия, что говорить! И конечно, когда мы вносим в правительство какие-то документы, идет такой длительный процесс перекладывания документов с одного стола на другой с резолюциями, что принятие окончательного положительного решения только деформирует ситуацию.
– Вы имеете в виду идею создания национальной биржи по торговле газом?
– В качестве первого шага по созданию свободного рынка газа мы предлагаем хотя бы эксперимент биржевой торговли. Именно для этого мы предлагаем правительству создать рабочую группу по развитию газовой отрасли в Совете по конкурентоспособности и предпринимательству при правительстве РФ. Предполагается, что эта группа будет играть консультативную роль при реформировании газовой отрасли. Наша модель рынка газа основана на создании здоровой конкурентной среды. Но у нас боязнь коррупционности превышает и затмевает необходимость движения вперед. Тем не менее эта необходимость уже намного выше коррупционной опасности.
