Госдума нового созыва провела первое пленарное заседание. Депутатов напутствовал президент России Владимир Путин, сами они обещали «без раскачки» браться за работу, и в СМИ появилось немало публикаций о том, чем Дума в ближайшее время может заняться.
Например, уже в ноябре депутаты могут рассмотреть законопроект, разрешающий руководителям регионов избираться более чем на два срока подряд. Ждет своего часа закон о запрете для иностранцев пользоваться услугами суррогатного материнства в РФ. Некоторые депутаты намерены заняться введением уголовной ответственности за распространение в интернете информации, провоцирующей насилие, некоторые – запретить сбор пожертвований людям, причастным к деятельности экстремистских организаций.
Это может показаться удивительным, но депутаты очень вяло реагируют на, пожалуй, самое резонансное общественное событие последних недель – публикацию видео пыток в тюремной больнице. Да, спикер Госдумы Вячеслав Володин высказывался по этому поводу, говорил, в частности, о «безмолвии институтов гражданского общества и институтов уполномоченного по правам человека в регионе». Но внимание Володина естественно: он избирался по одномандатному округу в Саратовской области, и именно в этом регионе, как утверждается, совершалось запечатленное на видео насилие. Проблема же выходит за рамки одной области и сферы ответственности одного депутата, пусть и спикера. Правозащитники утверждают, что им передали десятки гигабайтов видео из других регионов, и они намерены их постепенно опубликовать. Они же добавляют, что институты гражданского общества вовсе не молчали, а говорили о пытках последние десять лет, просто до появления столь наглядных свидетельств реакции власти не было.
И сейчас реакция власти – это, по сути, внутрисистемные инициативы. Например, Генпрокуратура собирается усилить надзор за учреждениями ФСИН и особенно за медико-санитарными частями. «Усилить надзор», как правило, означает делать то же самое, что и до сих пор, просто усерднее, внимательнее, настойчивее. Это, во-первых, позволяет думать, что до публикации резонансных видео проверки были сугубо формальными, то есть механизм не работал. Во-вторых, ужесточение контроля – это частичное перераспределение власти внутри системы, усиление одних структур и людей и ослабление других. Тщательные проверки часто приводят к кампанейщине, мрачная отчетность приходит на смену благостной, а спустя некоторое время все возвращается на круги своя.
Внимание политических партий, запуск парламентских расследований – это уже выход за рамки системы, попытки давления на нее извне. Но такие инициативы не озвучиваются. Может быть, пока не озвучиваются. Может быть, депутаты не знают, как к этой теме подступиться. Может быть, они мыслят государственно и не желают политизировать проблему, «раскачивать лодку». Но в других случаях российские законотворцы реагируют моментально, тексты проектов сочиняют быстро, легко переходят от частного к общему, будь то теракт, стрельба в школе, пожар в торговом центре. Сразу появляются и ответы на вопрос «кто виноват?» и проекты «что делать?».
Объяснить это можно. Массовый расстрел или пожар – трагедии. Но, разбираясь в таких кейсах, легко ограничиться общественным устройством, социальными привычками. Цепочка логических умозаключений вовсе не обязательно выводит на исправление государственной системы. В случае с пытками в тюрьмах это почти неизбежно. И законотворчество останавливается. Депутаты не понимают, за какие флажки они могут заступать, а за какие – нет. И если Генпрокуратура и Следственный комитет заявляют, что сами разберутся, то парламентарии считают дело сделанным.
Иван Родин 
Дарья Гармоненко
комментарии(0)