Некоммерческие организации за 30 лет изменили общественное настроение россиян

У некоммерческих организаций есть возможности – профессиональные, человеческие – удовлетворить запросы граждан. Фото агентства «Москва»

В январе исполнилось 30 лет закону «О некоммерческих организациях», открывшему широкую дорогу социальной работе негосударственных инициатив, многие из которых давно и прочно вошли в нашу жизнь. О том, в чем был и остается главный смысл закона и что в нем могло бы стать лучше, публицист, вице-президент Международной писательской организации «Женский мир» Надежда АЖГИХИНА беседует с руководителем Ассоциации «Юристы для гражданского общества», экспертом Госдумы Дарьей МИЛОСЛАВСКОЙ.

– Дарья Игоревна, зачем был принят этот закон? Почему он был необходим?

– Предыстория такова. В 1995 году в РФ был принят закон «Об общественных объединениях», который развивал положения Конституции о свободе на объединения граждан, а также закон о благотворительной деятельности и благотворительных организациях, который впервые на территории постсоветского пространства определял, что такое благотворительность, что так или иначе приоритетно для государства и как организации могли бы помогать сделать жизнь лучше.

Неожиданностью для многих в начале 1996 года стал закон «О некоммерческих организациях» (НКО). Он дал возможность не только объединяться людям для того, чтобы защищать свои нематериальные интересы (что давал закон об общественных организациях), но и вести работу в более широком направлении. То есть теперь можно было объединиться не только для того, чтобы сообща коллекционировать марки, собирать бабочек или родителям детей-инвалидов сообща искать лекарства. Другими словами, решать проблемы своeй группы.

Теперь стало можно создавать некоммерческие организации, цель которых – оказание услуг, социальных, просветительских, образовательных, информационных. Не для себя, для других. Без получения прибыли в отличие от бизнеса.

То есть родителям детей-инвалидов могли оказывать поддержку не только такие же родители, но и другие люди, объединившиеся в организацию. Могли проводить тренинги и консультации, оказывать патронажную помощь, услуги нянь, водить детей на экскурсии, развивать и так далее. Организации могли вести деятельность самого широкого спектра. Главное – их целью не могло быть извлечение прибыли. Все, что там зарабатывали, должно было быть потрачено на благие цели, не могло быть распределено между учредителями, как в бизнесе.

– Но деньги они могли зарабатывать? Получать доход от своей деятельности? Или только пожертвования?

– Конечно, и зарабатывать, и вести отчетность, и платить налоги. Закон давал варианты форм таких организаций, давал возможность зарегистрировать организацию не в Минюсте, а в других ведомствах – регистрационной палате, регистрационной службе. Только через много лет снова стали регистрировать в Минюсте.

Таким образом, было разграничено право на объединение людей по интересам и организаций, целью которых было не извлечение денег, а выполнение каких-то общественно полезных целей. Притом что люди, которые создавали их, не обязательно должны были быть членом уязвимой группы. Они могли создавать различные фонды, ассоциации, которые имели право продвигать свои профессиональные или творческие интересы, развивать свой творческий и экспертный потенциал.

– То есть творческие ассоциации и фонды поддержки, допустим, талантливых детей или журналистов в беде, горячая линия поддержки пострадавших от домашнего насилия, кухня для бездомных, приют потерявшихся кошек – это некоммерческие организации?

– Совершенно точно.

– А вот, скажем, Агентство социальной информации, которое собирает материал о работе «третьего сектора» по всей стране, проводит конкурсы, тренинги и конференции, – это тоже некоммерческая организация?

– Именно так.

– Помню, в середине и конце 1990-х новые организации стали расти как грибы после дождя по всей стране…

– Да, появилась возможность, не будучи представителем уязвимой категории, помогать и уязвимым слоям, и просто детям и взрослым, развивать сеть социальных и иных услуг.

– И никто не пытался злоупотребить?

– Тогда нас, юристов, которые начинали консультировать желающих создать такие организации, было очень мало, всего пять человек. Действительно, мы замечали, особенно поначалу, как некоторые пытались сделать из этой работы какое-то подобие небольшого бизнеса, тем более что налогообложение НКО ниже и отчеты проще. Особенно это было характерно для тех, у кого был уже опыт в бизнесе. Потом ситуация стабилизировалась, появились конкретные формы отчетности, они постоянно совершенствуются.

– Какие организации чаще всего создавались?

– По форме «автономная некоммерческая организация», АНО. Там достаточно одного учредителя, он же может быть и директором, может нанять сотрудников.

– А если сравнивать АНО и такую форму организации, как различные фонды, что можно сказать?

– Фонды предполагают коллегиальные органы управления, ликвидируются только по суду. Там строже контроль, там речь идет об аккумулировании средств. Ассоциации предполагают индивидуальное членство.

– Это же касается и направлений деятельности?

– В связи с тем, что в те годы люди не очень вчитывались в законы и регистрирующие органы тоже не сильно внимательно вчитывались в уставы, организации записывали в уставы вообще все, что только можно записать, чтобы иметь возможность заниматься всем чем угодно, если появится возможность получить деньги на какую-то работу. Социальное обслуживание, образование, экология, консультирование по вопросам семьи и детства и так далее.

Такая ситуация была характерна до 2006 года, до тех пор пока не стали проверять соответствие деятельности организации ее уставным задачам. И до сих пор многие организации превышают свои полномочия.

В последнее время часто создают фонды, забывая о том, что они сложно ликвидируются. Их основная задача – аккумулирование средств для выполнения основных задач. Фонд поддержки слабослышащих детей – собрать деньги на новые слуховые аппараты и раздать детям. Фонд поддержки молодых музыкантов – собрать деньги и купить скрипки музыкантам, у которых недостает средств, организовать концерт.

– Как закон трансформировался?

– Закон за 30 лет менялся 106 раз. Если в 1996 году в нем было 34 статьи, то в 2026 году – уже 52.

Повторю, серьезные изменения появились в 2006 году. Тогда была введена обязательная отчетность. В 2009 году появляется требование обязательной публикации информации об НКО, появляется понятие «социально ориентированные организации».

Особо отмечу, что в 2012 году появилось понятие «иностранный агент». Оно просуществовало ровно 10 лет, с ноября 2012-го по декабрь 2022 года, в декабре 2022-го понятие было выведено в отдельный закон «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием».

В 2016 году конкретизируется государственная поддержка. Появляется категория исполнителей общественно полезных услуг, то есть претендующих как будто на особую поддержку государства. На самом деле, когда этот реестр формировался, кого там только не было: ассоциация единоборств, казачий хор… Этот список, на мой взгляд, абсолютно дискредитировал саму идею общественной пользы.

В 2024 году отменили печати, разрешили исключать из учредителей организаций отсутствующих и умерших людей.

– У меня складывается впечатление, что эти организации кардинально изменили картину нашего общества. Хорошо помню социальные инициативы конца 1990-х, мы тогда в «Независимой газете» писали о них. В том числе о том, как некоммерческие организации успешно и очень экономно решают сложнейшие проблемы. Тогда работал круглый стол женских организаций при Министерстве труда и социального развития, они получали поддержку, пусть и крошечную, от государства, но удивительно эффективно помогали семьям в трудной жизненной ситуации, организовывали детский летний отдых, патронаж и многое другое. Они знали все проблемы в своих регионах, работали с конкретными семьями и людьми и делали часто то, с чем государственные структуры просто не справлялись.

– Вы сказали о социальном заказе. Идея давно существовала в сознании людей, которые понимали, что государство не все может, а у некоммерческих организаций есть возможности – профессиональные, человеческие – удовлетворить запросы граждан, которые необходимо было удовлетворить. Закон о социальном заказе начали обсуждать в 1999 году, и только 2018-м он был внесен в законодательство в качестве эксперимента в некоторых регионах.

НКО сегодня помогают детским учреждениям, приютам бездомных животных или другим организациям.  Фото с сайта www.mos.ru

– То есть практика опережала законотворчество? Если я правильно поняла, то закон в свое время зафиксировал и легитимизировал практику того, что возможно сделать для общества в условиях разгосударствления социальной сферы? Дать возможность инициативным людям сделать важные вещи для общества. И при этом дать людям возможность не только принести пользу, но и реализоваться самим, использовать и развить свой личный потенциал.

– Несомненно. Хорошо помню – я об этом также писала в «НГ» – Первый гражданский форум 2001 года. Исследование российского гражданского общества тогда показало, что каждый пятый россиянин ежегодно получал хотя бы раз в год помощь общественных организаций. То есть 30 миллионов человек! И в подавляющем большинстве эту помощь оказывали сугубо российские организации, не использующие западные гранты, кстати. Западные гранты получали в основном очень крупные и правозащитные организации, это правда.

– Общественные организации были в каждом городе, чуть ли не в каждом поселке, огромное число! Помню, тогда говорили, что в их работе участвует более двух миллионов человек! То есть, по сути, они стали частью экономики. В основном социальной направленности. А сколько сейчас организаций в нашей стране?

– Зарегистрировано на сегодняшний день общественных и некоммерческих организаций 224 тысячи.

– Если сравнить с другими странами, с Европой – у нас больше или меньше? В процентном отношении, конечно.

– Больше. Но реально активно из зарегистрированных работает, я думаю, меньше половины. Но и это значительная цифра.

– Многие закрываются? Почему?

– Довольно многие. По понятным причинам: или организация решила проблему, ради которой создавалась несколько десятилетий назад, или участники организации поняли, что проблема нерешаема. Много запросов на ликвидацию. Но и много запросов на регистрацию.

– Кто больше всего регистрируется? В каких сферах?

– Самые разные сферы. Стало популярным иметь много вариантов для получения денег. Ты самозанятый, ты ИП, ты коммерческий актор… и одновременно имеешь некоммерческую организацию. Обычно в уставах записывают все – от помощи детям до помощи приютам животных. Это связано с возможностью получения средств, конечно.

Можно стать социальным предпринимателем, это те люди, которые привлекают инвалидов на работу или производят что-то для уязвимых категорий граждан. Такая форма ведения бизнеса дает преимущества. И так далее. Заявители, как правило, люди среднего возраста.

– Можно ли сказать, что некоммерческие организации за 30 лет изменили общественное настроение наших сограждан? Мне кажется, сегодня многие не только знают о существовании горячих линий, всевозможных фондов помощи, о которых часто рассказывает даже уличная реклама, но и лично участвуют так или иначе в их деятельности. Много моих знакомых участвуют в краудфандинге, помогают как волонтеры детским учреждениям, приютам бездомных животных или другим организациям… Кажется, после эпидемии ковида я заметила: волонтеров стало даже больше. Наверное, это естественная потребность – делать добро, помогать тем, кому хуже, чем тебе…

– Потребность сделать добро и самому почувствовать себя добрым. В советское время никаких некоммерческих организаций с точки зрения закона быть не могло, это уже современная форма, современные реалии. Важно, что закон позволяет не просто вести совместную деятельность, но и получать средства на эту работу в интересах общества. Это очень важно.

– Как государство поддерживает сегодня некоммерческий сектор? Помимо субсидий и грантов?

– Например, на уровне регионов создаются ресурсные центры, где можно получить консультацию о юридических аспектах, как заключить договор и так далее.

– Можно ли сравнить наш закон об НКО с аналогичными законами других стран?

– Трудно сравнивать. Во многих странах есть только две формы организаций – ассоциация и фонд, а у нас было 32 формы в 1996 году, осталось теперь 16.

Взаимозависимость от государства также разная. В законодательствах многих странах есть четкое условие: если вы берете деньги от государства, то начинает работать жесткая система ограничений. У нас их пока меньше, можно получить государственную субсидию, грант, пожертвование и тратить на уставные цели.

– Российскому закону об НКО – 30 лет. Нуждается ли он сегодня в корректировке?

– Закон превратился в лоскутное одеяло с учетом всех правок. Он не соответствует Гражданскому кодексу: в законе одни формы, а в Гражданском кодексе другие; в законе одни полномочия органов управления, в Гражданском кодексе – другие. То есть основная задача, которую уже 12-й год (!) не могут решить законодатели, – привести в соответствие закон и кодекс.

Контролирующие органы руководствуются Гражданским кодексом, но простые люди, которые хотят зарегистрировать организацию, в интернете находят прежде всего закон «О некоммерческих организациях».

Закон нуждается в совершенствовании. Мы участвовали в специальных слушаниях на эту тему в самом конце 2025 года и внесли свои предложения. В частности, о регулировании краудфандинга, недопустимости посредничества при сборе пожертвований. О разделении НКО на крупные и мелкие, как в бизнесе, с предоставлением мелким некоторых послаблений в части документации, о включении субсидий на реализацию социально значимых проектов в состав доходов, не подлежащих налогообложению…

Необходимо подготовить единый перечень для всех организаций, гармонизировать подходы – скажем, сейчас у ассоциаций есть членские взносы, а у фондов нет. Надо выделить государственные муниципальные некоммерческие организации в отдельный закон. Например, у наших коллег в странах Центральной Азии есть специальные законы о негосударственных некоммерческих организациях. А у нас муниципальные организации руководствуются тем же общим законом.

Закон об НКО, на наш взгляд, необходимо не просто совершенствовать, но переписать. В соответствии с реалиями жизни и современным законодательством. Есть также мнение, что закон вообще не нужен, надо в Гражданский кодекс только записать норму о господдержке. В любом случае нужен его пересмотр в соответствии с практикой и законодательством.