Алла Левченко
Фото Reuters
В 2022 году военно-политический блок западных союзников НАТО как будто бы обрел вторую жизнь, продемонстрировав высокий уровень солидарности и сплоченности. США и европейские союзники сплотились вокруг идеи противостояния России, военно-политической поддержки Украины и защиты евро-атлантического политического и нормативного порядка.
Действительно, сегодня наблюдается высочайший уровень подъема союзнического духа и происходит усиление структурной зависимости Европы от США в сфере безопасности и экономики. Однако даже у такого, казалось бы, нерушимого монолита есть свои внутренние противоречия, которые могут осложнить союзнические отношения.
Во-первых, в Стратегии национальной безопасности США 2022 года отмечается, что Россия является наиболее острой угрозой «свободной и открытой международной системе», которая будет в фокусе внимания США и союзников в ближайшем будущем. При этом Китай, обладающий «намерениями и ресурсами для преобразования мирового порядка», напротив, оценивается как наиболее серьезный соперник на долгие годы вперед.
В этом контексте США, вероятно, будут пытаться минимизировать военно-политическое влияние России в Европе с помощью делегирования большей ответственности европейским союзникам. На практике это означает стимулирование роста военных расходов европейских стран, укрепление обороноспособности стран Восточной Европы и поддержание конфликтного взаимодействия Европы и России на перспективу за счет перманентного санкционного режима, нарушения торгово-экономических и социально-культурных связей. Это позволит США в будущем реализовать стратегию минимальной вовлеченности (дистанционное лидерство) в европейские дела и перенаправить основные силы и ресурсы в Индо-Тихоокеанский регион для стратегической конкуренции с Китаем.
Не исключено, что со временем такой подход может подтолкнуть европейцев к желанию большей автономии и стремлению действовать относительно самостоятельно в вопросах обеспечения безопасности в зоне своей ответственности. В этих условиях Европа может предпринять действия по отстаиванию своей субъектности в трансатлантических отношениях, хотя бы на символически-риторическом уровне. Так было, например, в вопросе с иранской «ядерной сделкой» и экономических спорах. Вместе с тем возможно и обратное, а именно усиление военно-политической зависимости европейских союзников по НАТО от США в условиях продолжающегося российско-украинского/западного конфликта.
Во-вторых, между экономиками США и Европы существует высокая степень взаимозависимости и интеграции, что, однако, не нивелирует периодические торгово-экономические столкновения. В 2021 году, по данным Торговой палаты США, товарооборот между США и Евросоюзом составил 1,1 трлн евро, что на 42% выше взаимной торговли ЕС–Китай (782 млрд евро). В условиях отказа европейцев от российских энергоносителей происходит укрепление энергетического сотрудничества США и Европы. Уже в первые четыре месяца 2022 года, согласно данным Управления энергетической информации США, 74% американского сжиженного природного газа (СПГ) было поставлено в Европу. Для сравнения: в 2021 году было экспортировано около 34% американского СПГ.
На этом фоне между США и европейскими партнерами возникают разногласия относительно того, как реагировать на кризисные тенденции глобализации, как взаимодействовать с Китаем в технологической и торгово-экономических областях, как решать проблемы национальных экономик. В 2022 году между союзниками разгорелись споры вокруг принятого в США закона о снижении инфляции, который предполагает приоритетную поддержку и налоговые льготы американским производителям. ЕС считает этот акт протекционистским и дискриминационным по отношению к европейским компаниям, в связи с чем предпринимаются попытки добиться исключений.
Кроме того, США и Европе предстоит согласовать пересекающиеся проекты инвестиций в инфраструктуру развивающихся стран в рамках созданного «Партнерства по глобальной инфраструктуре и инвестициям». Эта программа рассматривается союзниками как альтернатива китайской инициативе «Пояс и путь», которая нацелена на реализацию экономических проектов в Азии, Африке и Европе. Трансатлантические союзники в будущем могут столкнуться с дублированием своих проектов, сложностями в привлечении частного капитала и подменой идеи «инвестиции во имя развития» подходом «инвестиции с целью геополитической борьбы».
В-третьих, на идейно-политическом уровне США и Европа констатируют проблемы либерального мирового порядка, который столкнулся с экзогенными и эндогенными вызовами идеям демократии, капитализма, свободного открытого мира. Обвиняя Россию и Китай в попытке разделить мир на сферы влияния, Запад парадоксальным образом сам прибегает к политике фрагментации и сегментации международных отношений, пытаясь перевести конкуренцию в режим глобального противостояния демократий и автократий, объединяясь со странами-единомышленниками для защиты либерально-демократических ценностей.
При этом неясным остается концептуальное видение США и Европой будущего миропорядка с учетом объективных закономерностей возрастания силы и влияния ведущих держав, процессов идеологической дифференциации и полицентризации международной системы. Судя по всему, западные союзники в полной мере нацелены на подавление всяких проявлений несогласия и попыток оспаривания их лидирующей роли в мире. А основными принципами действия становятся, вероятно, уже не «большие идеи» распространения демократии по всему миру, а скорее идея борьбы и сопротивления любым вызовам их видению мироустройства.
Однако беспощадная «стрела времени» разрушает всякие попытки Запада вернуть постбиполярный момент зенита славы и величия трансатлантических союзников.
