Бахтияр Тузмухамедов
Фото Reuters
Сразу оговорюсь: какие бы юридические аргументы ни были приведены в нижеследующих заметках, они не произвели бы впечатления на нынешнюю американскую администрацию, даже случись невероятное и они стали бы ей известны. Я уже упоминал, что в лексиконе Трампа нет слов «соглашение» или «договор», только «сделка» – deal, и приводил слова американского коллеги, не понаслышке знающего, как работает правительство США, сказавшего, что в нынешней администрации «юристы маргинализированы, и международники – в особенности» (см. «НГ» от 26.06.25)
Все, что нам нужно знать об отношении нынешней администрации США к праву, высказал заместитель руководителя аппарата Белого дома по вопросам политики и внутренней безопасности Стивен Миллер. Тот самый, чья супруга выложила в Сеть карту Гренландии в цветах американского флага: «Мы живем в мире, в реальном мире, который управляется мощью, силой и властью. Таковы железные законы испокон веков». Если угодно, это аннотация изложенного в обновленной Стратегии национальной безопасности «Дополнения Трампа (Trump Corollary)» к Доктрине Монро.
Тут, правда, усматриваются признаки плагиата: подобное название прежде связывалось с именем 26-го президента США – «Дополнение Рузвельта (Roosevelt Corollary)» к той же Доктрине Монро, провозглашенное в 1904 году и именовавшееся «политикой большой дубинки». Суть последней – в претензии Соединенных Штатов на исключительное право урегулировать все проблемы, возникающие в Латинской Америке, если потребуется, то с помощью военной силы. Отсутствие в нынешней Стратегии упоминания Рузвельта можно объяснить тем, что Трамп стремился к отождествлению с одним из отцов-основателей государства. А может, причина в зависти к лауреату Нобелевской премии мира, каковой в 1906 году были отмечены заслуги Теодора Рузвельта, реальные или мнимые, в замирении России и Японии.
О том, что в современном международном праве и его главном кодексе – Уставе ООН, не найти обоснования вторжению США в Венесуэлу, было сказано уже немало. Добавлю лишь процедурную деталь: в письме, которое Трамп направил председателю Сената США еще 4 сентября 2025 года, применение вооруженных сил против наркокартелей Карибского бассейна было названо «самообороной». Этот термин несет определенную юридическую нагрузку, и описываемые им действия предполагают немедленное уведомление Совета Безопасности ООН (ст. 51 Устава ООН). Такого уведомления направлено не было, а поскольку похищение Николаса Мадуро и его супруги стало составной частью объявленной военной кампании, можно утверждать, что требование Устава не было выполнено. Прежде США сообщали Совбезу об обращении к праву на самооборону в куда менее критических ситуациях. Напомню, что Россия направляла уведомления в соответствии со ст. 51 в 2008 и 2022 годах в связи с событиями в Южной Осетии и с началом СВО.
Возвращаясь к письму Трампа от 4 сентября: в нем президент прямо указал, что действует во исполнение Закона о военных полномочиях 1973 года, который предусматривает взаимодействие между ветвями власти в случае развертывания вооруженных сил для участия в вооруженном конфликте международного характера.
Природа вооруженного конфликта имеет значение. В высказываниях некоторых официальных лиц, от пресс-секретарей до глав ведомств, начавшееся в сентябре 2025 года истребление лодок и людей на них в Карибском море именовалось «вооруженным конфликтом немеждународного характера», и это понятие распространялось на все военные операции в Карибском бассейне под предлогом борьбы с распространением наркотиков. Предположу, что это произносилось с оглядкой на постановление Верховного суда США по делу «Хамдан против Рамсфелда» (2006 год). Упрощенно логика, поддержанная большинством судей, была такова: международный вооруженный конфликт происходит между нациями, сиречь государствами, а немеждународный – между государством и негосударственным субъектом, при этом театром последнего необязательно будет территория лишь одного государства, где воюют правительственные силы и организованные повстанцы. Надо учесть, что США не участвуют во втором дополнительном протоколе к Женевским конвенциям, который специально регулирует поведение сторон такого конфликта, при этом привязывая его к определенной государственной территории, но являются стороной всех Женевских конвенций и первого дополнительного протокола, посвященного международным вооруженным конфликтам.
Налицо явное противоречие между позицией президента, выраженной в письме в Сенат, и высказываниями его подчиненных. Между тем указ, подписанный Трампом 18 февраля 2025 года, запрещает служащим исполнительной власти, действующим в официальном качестве, «выдвигать толкование закона, противоречащее мнению президента по вопросу права».
Допускаю, что адвокаты Мадуро рекомендовали ему объявить себя на первом заседании суда военнопленным именно исходя из квалификации обстоятельств его захвата как международного вооруженного конфликта, что предполагает не только особый правозащитный режим, но и незамедлительное освобождение по окончании военных действий.
Кстати, в дальнейшем адвокаты могли бы сослаться как на жестокость и насилие при задержании и этапировании похищенных лиц, так и на унижающее достоинство обращение, выразившееся в фотографировании агентов Управления по борьбе с наркотиками с Мадуро, как если бы он был охотничьей добычей. А это тянет на нарушение Международного пакта о гражданских и политических правах и Конвенции против пыток.
Сказанным не исчерпываются пробелы в указах и прокламациях Трампа, обосновывающих действия США в Карибском бассейне, как и разнобой в заявлениях его собственной пресс-службы, руководителей и представителей военных и гражданских ведомств, входящих в исполнительную ветвь власти. Досужие ли это домыслы академического юриста, которые могли бы пригодиться разве что для семинарского разбора студентами-юристами старших курсов, или же подобные мысли придут в головы адвокатов Мадуро и критиков действий США, выступающих в ООН и иных форумах, – увидим.
