Невозможно, но факт

Сверхвозможности человека составляют новую антропологию, которая существует параллельно с классической, увязанной с постоянным преодолением антропоцентризма. Новая антропология всегда постулируется как футурологическая доктрина, призванная упразднить все инволюционные альтернативы. Гуманистическая персонология и трансгуманизм исполнены таким пропагандистским оптимизмом, что человечество просто обречено переродиться в сверхчеловечество. Между прочим, именно тоска по сверхчеловеку явилась причиной падения ницшевского Заратустры, вынужденного уйти в добровольное отшельничество.

То, что человек – это невозможное, антропологический факт. Сверхневозможности людей только подлежат открытию, позволив снять навязчивую перфекционистскую презумпцию, согласно которой стремление к совершенству не имеет срока давности. Обретая новые способности, ранее казавшиеся фантастическими, человек убеждается в том, что они уравновешиваются с невозможностями – источником его эволюционного развития. Когда под предлогом борьбы за сверхчеловеческий идеал приносится в жертву альтернативная антропология, нередко связанная с пережитками деволюции, тогда возникает соблазн перескочить через ступень эволюции и обречь человечество на homocide.

Понимая сверхвозможности человека лишь как компенсаторные, мы рискуем навсегда потерять следы человеческой самости, неисчерпаемой никакими генетическими мутациями. Быть сильнее самого себя может тот, кто готов к галлюцинаторным практикам, в ходе которых его существование приобретает неотчуждаемый онтологический статус – настолько невыразимый, что не поддается самой пыточной телепатии.