Андрей Мирошкин Два года назад в России отмечалось 450-летие первой русской печатной книги – «Апостол», выпущенной Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем. Широких торжеств не наблюдалось: конечно, годовщина первого отечественного издания – это вам не юбилей какого-нибудь эстрадного певца или писателя-юмориста. Но заядлые книжники, историки и москвоведы дату отметили. А некоторые даже спрыснули знаменательное событие у памятника Ивану Федорову. Который на своем постаменте, как комментируют гиды-острословы, «просматривает свежеотпечатанные рекламные буклеты элитных автосалонов».
От Печатного двора середины ХVI века в тех местах осталось ничтожно мало – всего лишь подклет одного из зданий, верхняя часть которого почти полностью изменила внешний вид в ходе перестроек 1679 и 1875 годов. Но в глубине его – подлинные фундаменты тех времен, когда здесь работали Федоров и Мстиславец. Символично, что в этом здании в старину располагалась Правильная палата. Самое старое здание Печатного двора – не типографский цех, не кабинет директора, не склад готовой продукции, а корректорская! И построена она была изначально из прочного камня, в то время как иные сооружения были деревянными и до наших дней не дошли. В ней работали выдающиеся русские типографы конца ХVII – начала ХVIII века Алексей Барсов и Федор Поликарпов. Правке и сверке текстов во времена Ивана Грозного уделялось огромное внимание. Слово ценилось на вес золота, ошибка печати могла кому-то стоить не только карьеры, но и жизни.
Времена изменились. Сегодня никто уже не строит специальные здания для корректоров. И сама эта профессия в упадке – достаточно внимательным глазом почитать современные издания (рецензируемые на этой полосе книги тоже, увы, местами не без греха по редакторской и корректорской части). Но Правильная палата на Никольской улице могла бы стать своего рода зримым напоминанием о том, что точность и скрупулезность украшают любую книгу, как старинные здания украшают улицу исторического центра столицы. Если бы к стенам этого здания с многовековой историей приводили бы проштрафившихся корректоров (в наказание и в назидание), глядишь – опечаток в проверяемых ими книгах было бы меньше. И бронзовому Ивану Федорову не приходилось бы краснеть за своих потомков.
