И два, и один

Выдающимся он стал после выхода первого романа – «Вечер у Клэр» (1929) – только его мало кто прочитал и заметил. Замечали других, других писателей-эмигрантов и оставшихся в Союзе, а появление нового – нового слова в литературе, нового писателя масштаба… даже не знаю, с кем сопоставить, потом о нем будут писать как о русском Прусте, говорить, что он и Набоков – самые яркие из молодых звезд, загоревшихся уже в эмиграции. Но у Газданова и Набокова собственные пути – в литературу и в литературе; а вот с Прустом – да, поток сознания, импрессионизм, попытка уловить и запечатлеть неуловимое в переменчивом состоянии души – французский писатель повлиял на живущего во Франции и работающего то портовым грузчиком, то мойщиком паровозов, то слесарем на заводе «Ситроен», то – долгое время, с 1929 по 1952 год – ночным таксистом (а то и нигде не работавшего, ночевавшего, как клошар, на улице) русского писателя.

Нет, «Вечер у Клэр» читали – но не читатели; свое слово, доброе, сказали Бунин, Горький, эмигрантская критика. И то же самое – прочитали только писатели – произошло, когда вышли его следующие романы: «История одного путешествия» в 1934-м, «Полет» в 1939-м, «Ночные дороги» в 1941-м.

Газданов ушел на войну (как когда-то 15-летним мальчиком в Харькове вступил в Добровольческую армию Врангеля, не объясняя себе зачем). Теперь это была Вторая мировая, он участвовал в Сопротивлении, служил, никому не служа и не спрашивая у себя разрешения, новой родине (старой уже давно не было на карте, только в сердце – и в его романах) – вступил в партизанскую бригаду, редактировал подпольный журнал. Подписанная Декларация на верность республике, война, полученное в 1947-м гражданство давали право… нет, все-таки обязывали, нет, давали право… на что?

Потерянная родина давала силы писать ни для кого, обретенная обязывала – нет, не для всех, но… Вышедший в 1947–1948-м «Призрак Александра Вольфа», новый роман, перевели на английский, французский, итальянский, испанский, его расхвалили – только не те, кто хвалил прежнего Газданова, – его издавали там и там по миру, и его читали.

Наверное, сказка о двух Газдановых – ложь, и глупо ждать от писателя, что он будет одинаково писать всю жизнь и не попробует себя еще. Да и так ли по большому счету велика разница между «Вечером у Клэр» и «Возвращением Будды» (1949)? Сюжет петляет, догоняет рассказчика – лирического героя, и тот снова прячется – в себя, рассказчику хорошо, когда он с самим собой и ничто ему не мешает и не обязывает: ни войны, ни люди, ни события. Рассказчик прячется и прячет то, что нужно сюжету, то, что у него отберут.

Нет, разница неощутима, но сюжет у второго Газданова все чаще настигает рассказчика, заставляя делиться с читателем.

Харьков