Уехать в Германию и умереть

Лингвистический гений найдет общий язык с кем угодно. Джузеппе Арчимбольдо. Библиотекарь. 1562. Замок Скоклостер, Швеция

Роман Григория Аросева «Неуместный», безусловно, можно прочитать как политическое высказывание – например, о русско-советско-литовских отношениях. Однако аналитическая часть этого текста не отличается глубиной. Ну да, свобода – это хорошо, а диктатура – это плохо. Кто бы сомневался? И все-таки текст Аросева политическим высказыванием не ограничивается и к нему не сводится. Это роман о поиске единомышленников. Поиске, который обречен закончиться ничем.

Первая часть книги рассказывает о девушке, которая уехала в Германию, чтобы там вдали от родных «спокойно» умереть от рака и не отравить их жизнь своими мучениями. Поступок вполне себе героический, но интересна не центральная, а периферийная героиня, которая вторгается в текст самым беспардонным образом, чуть ли не как deus ex maxina. Случайно пересекаясь с главным сюжетом, она бросает все свои дела, не может есть–жить–спать до тех пор, пока не разгадает загадку исчезновения своей бывшей однокурсницы, которая даже не была ей подругой. Невольно задаешься вопросом: какое ей, собственно, дело? Но это не огрех формы, а реализация авторской мечты – жить в мире, где каждый каждому – друг, товарищ и брат. Вообще-то так не бывает. Не бывает, чтобы человек настолько близко к сердцу воспринимал беду мимолетного попутчика по жизни. Эта модель поведения настолько далека от того усталого равнодушия, которое стало нашей повседневностью, что литературная форма как будто сопротивляется попытке изображения такого мира и такого героя.

Вторая и самая интересная часть книги, герой которой полнее всего соответствует названию романа, раскрывает попытку жизни вне политического измерения. Центральный персонаж сюжета – литовец Л. Ничюс (именно так, с литерой вместо имени) родился и вырос в Москве. Он одинаково свободно говорит как на русском, так и на литовском языках, одинаково свободно чувствует себя в пространстве любой культуры. Главное в его жизни: вовремя перейти с языка на язык, с кода на код, и вот этого умения – умения становиться или хотя бы казаться своим, уместным – Л. Ничюсу катастрофически не хватает. Политика – это умение провести границу в собственном сознании. Жить в политическом измерении – это значит жить в тени границы, значит постоянно делать «правильный» выбор. Ничюс отказывается делать правильный выбор. Он просто физически не может жить в мире, где большая часть дверей заперта. Не хочет выбирать между Москвой и Вильнюсом, между мамой и папой. Он билингв и лингвистический гений, он может найти общий язык с кем угодно, но… именно пластичность и делает его неуместным.

Григорий Аросев показывает человека, который действительно мог бы жить в мире без границ, в той сладкой утопии великого европейского интернационала, которая развалилась на наших глазах. Но ему приходится существовать в совсем иных обстоятельствах, в ситуации, когда мир стремительно обрастает границами внутренними и внешними, как панцирем. Интересно, что границы не всегда связаны с этнической принадлежностью. Не менее жесткой оказывается и граница поколений. Убегая от политической нетерпимости, Ничюс прячется в идиллию любви. Его жена – еврейка по национальности и гражданка Израиля. Чтобы заговорить с ней на одном языке, он совершает маленький лингвистический подвиг и за несколько месяцев осваивает иврит. Но брак распадается, потому что у супругов разный поколенческий опыт: они смотрели разные фильмы, слушали разные рок-группы. У них нет общих воспоминаний. Им не о чем поговорить. Общего кода мало, для того чтобы стать единомышленниками. Широта восприятия, способность усвоить любой язык, принять любую жизненную позицию оказались не силой, а слабостью. Слишком мягко, пресно, неинтересно. Литовец Л. Ничюс оказался слишком «широк» для цивилизации жестких решений и жестких альтернатив. Но станет ли он более уместным, если его «сузить»?

Григорий Аросев. Неуместный: Роман. – Берлин: Simon Verlag fuer Bibliothekwissen, 2016. – 234 с.

Третья часть романа – «телевизионный роман» – рассказывает как раз о таком «узком» политически «правильном» герое. Если в первой повести нам показывали утопию человеческого неравнодушия, во-втором – утопию общего языка, то в третьей части нам демонстрируют утопию «правильного» выбора. Журналист канала «Культура», простите, «Искусство», активно ищет единомышленников, и в отличие от Ничюса ему это удается почти сразу: он с теми, кто громко выражает свой протест на Болотной площади, с теми, кто попадает в кутузку, с теми, кого не устраивает существующий политический режим. Кульминацией довольно живого и динамичного действия является сцена в редакции, куда по случаю юбилея телеканала приходит ну Очень Высокопоставленное Лицо, и наш герой находит в себе смелость не пожать уже протянутую к нему руку (оригинал сцены – фильм «Осенний марафон» опознается сразу). Победное самоутверждение героя завершается тем, что он делает политически корректный выбор между «правильной» и «неправильной» девочками и выбирает не ту, которая за сильную власть и диктатуру, а ту, которая за свободу и демократию. Экзамен на уместность сдан «на отлично». А было бы здорово, если бы он все-таки пожал Ту Самую Руку, и вот тогда, оказавшись нерукопожатным, обнаружив себя на самом дне экзистенциальной ямы, этот персонаж смог бы рассказать и о времени, и о себе.