0
3633
Газета Проза, периодика Печатная версия

20.09.2023 20:30:00

Они жили в Аркадии

Красавицы тоже пишут отличные книги

Тэги: проза, блондинки, утопия, хиппи


проза, блондинки, утопия, хиппи Увы, утопии не вечны. Никола Пуссен. Аркадские пастухи. Ок. 1650. Лувр, Париж

То, что американская писательница Лорен Грофф – не только красавица, но и натуральная блондинка, не помешало ей в свои 45 лет, в противовес дежурным анекдотам и кампании против женской красоты, развернутой у нее на родине в СМИ, издать сборник отличных рассказов и четыре романа. Все четыре вошли в списки лучших романов года и в шорт-листы Национальной книжной премии. Вошел в этот список за 2012 год и роман «Аркадия» (выдвинут The New York Times, Washington Post, Vogue и другими изданиями). На родине писательницы он сразу стал бестселлером, и вот теперь стараниями переводчицы Эвелины Меленевской дошел и до не избалованного мировыми новинками российского читателя.

Героя книги, даже когда он вырастет, все зовут Крох. Он первый «хиппеныш», рожденный в коммуне свободных людей, которую они называют «Аркадия». Подобно древнегреческой земле мечты, «где счастливо пасут свои стада пастухи», расположена она в нетронутых лесах северо-запада штата Нью-Йорк.

Обитатели коммуны ремонтируют и делают жилым огромный старый дом на купленной ими за доллар земле. Над входом надпись: «Et in Arcadia ego» – отсюда название коммуны. «Латинское выражение, служившее мотивом в живописи и литературе XVII–XIX вв., – пишет в примечании переводчица, вообще щедро поясняющая текст в стремлении приблизить происходящее к культурному обиходу читателя, – в силу своей грамматической неясности трактовалось по-разному. Так, в стихотворении Батюшкова, вошедшем в либретто «Пиковой дамы» Чайковского (романс Полины), оно цитируется как «И я, как вы, жила в Аркадии счастливой». Однако и стихотворение это называется «На гробе пастушки», и на упомянутой в книге картине французского живописца Никола Пуссена (1594–1665) изречение исходит от Смерти: «и в блаженной Аркадии я есть».

То есть речь о гибели мифа, да и гибели всего вообще. Но не сразу. Пока что люди выращивают что могут, готовят на всю ораву веганскую еду, пекут хлеб, делают заготовки на зиму. Идиллическая жизнь нелегка, но мы-то знаем: коммунизм требует жертв. Под обольщение («Равенство, Любовь, Труд, Отзывчивость к Потребностям Каждого») кто только не попал: богатые и бедные, филолог-профессор и ленинградская блокадница, юристы, инженеры, акушерки и рок-певцы, как духовный вдохновитель коммуны – Хэнди.

Первое воспоминание Кроха – общий сбор еще небольшой коммуны: «Вихры стожков торчат над утоптанным снегом. Они на Овечьем лугу, и людские тела вокруг все ближе, сбираются в толпу. Голос Хэнди за спиной Кроха доносится до всей Аркадии, до семи дюжин истинно верующих в зимнее утро».

34-15-11250.jpg
Лорен Грофф. Аркадия: Роман /
Пер. с англ. Э. Меленевской.– М.:
АСТ: Corpus, 2023. – 384 с.
Крох взрослеет, а коммуна разрастается. Прибывают новые люди, и бог весть, нет ли меж них преступников, несовершеннолетних подростков и кто чем балуется на вечеринках. И когда один из новеньких умирает от передоза, вслед за скорой приезжает полиция, «свиньи», как их называют аркадцы. Облава – десятки арестованных, среди которых и пустивший дело на самотек духовный лидер коммуны Хэнди, – знаменует собой ее конец.

Похоже, что утопия, под стать всему живому, не вынесла внешних и внутренних напряжений, состарилась и угасла. Впрочем, рядом существует, и не одну сотню лет, обратный пример – община амишей, и она жизнеспособна, потому что те, кто принадлежит к ней, между свободой личности и правилами общинной жизни сознательно выбирают узду.

Аркадия пустеет, уезжает и семья Кроха. Крох – удивительное создание, он особенно видит мир, он всем мил и «напрямую подключен ко Вселенной». Поначалу кажется, что ему прямая дорога в поэты, но он выберет фотографию, чтобы ловить «не эффектные жесты, нет – мимолетные вздохи».

С ранней юности он любит дочь Хэнди – Хелле. Пройдя через испытание чрезмерной свободой, она, казалось, оправилась: они женятся, у них рождается дочка. Однако старое не отпускает Хелле, и после немногих лет по видимости счастливой жизни она уходит, исчезает бесследно. А Крох, оставшись с маленькой Гретой, продолжает ее ждать. «Ее невидимые руки – путы, оковы, невидимые ее глаза приглядывают за ним. Ее белое, как корень петрушки, тело, в которое он не в силах перестать верить, прямо сейчас ждет его дома, в тесной квартирке, дремлет, пока он не скользнет обратно под простыни, которые они несколько лет назад вместе купили».

Мучительное ожидание прерывает другая беда – болезнь родителей Кроха. Они принимают большую дозу снотворного, чтобы уйти вместе, но отец умирает, а мать удается спасти на время. Это совпадает с мировым бедствием, пандемией (отметим прозорливость автора, роман вышел за несколько лет до того ее варианта, который выпало пережить нам), но возвращение к истокам, в Аркадию, уберегает Кроха и Грету и дает ему сил вернуться к жизни после всех утрат.

В заключение отметим интенсивно поэтический язык, своеобычную, как бы глазами ребенка, передачу прямой речи, и то, что в прекрасном переводе Меленевской чувствуется, что сама она попала под очарование текста. Остается надеяться, что проникнется и читатель.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


За прилавком в гипюровом платье

За прилавком в гипюровом платье

Владимир Авдошин 

К чему приводит любовь к Карло Гольдони

0
5834
Петит

Петит

0
436
Ку-кухня-2222

Ку-кухня-2222

Ахмедхан Зирихгеран

Кто приготовит хинкали, хычины и другие кавказские вкусности?

0
413
Телезвезда летит на Марс

Телезвезда летит на Марс

Александр Макаренко

Арина Шарапова посвятила свой роман Рэю Брэдбери

0
1635

Другие новости