Человечность индийских богов

Любовь древних индуистских богов регулярно находит отражение в современном искусстве. Кадр из сериала «Бог Богов… Махадев». 2011

Критик Ирина Соловей уже задавалась вопросом о противоречивости писателя Бориса Левита-Броуна (см. «НГ-EL» от 10.07.25). После знакомства с его новым романом вопрос встает еще острее. У этой книги столько же оснований называться эротической, сколько – философской и историко-мифологической. «Любовь во время Шивы» – большой роман. Не по количеству персонажей, их в романе немного, а по исповедальности внутреннего монолога и человеческой проблематике в самых ее интимных и болезненных частностях, тех, что нечасто обсуждаются, скорее обходятся и замалчиваются.

С одной стороны, случайное знакомство, вспыхнувшая любовная страсть одного лета, с другой – уходящие вглубь тысячелетий непостижимые индуистские древности. Вот полюса, между которыми движется, а порой мечется многообразное повествование. Как часто у этого автора несколько нарративных и психологических пластов сплетаются в густую завязь эротической горячки и философских размышлений, фонтанирующих страстей и комплексов неполноценности, едкой самоиронии, воспоминаний о прошлом и созерцаний роскошной природы огромного горного озера северной Италии. Но вся эта многоаспектность – лишь сумма экзистенциальных составляющих, погруженных в гигантскую галактику древней Индии, ее мифов, ее необузданной энергетики, ее бездонной истории и противоречивой мистики. Чего здесь только не встретишь. И сложные взаимоотношения трех главных богов индуистского пантеона: Шивы, Вишну и Брахмы, образующих великую троицу Тримурти, и Тантру, древнюю традицию индийской эзотерики, открывающую в своих практиках сексуальность как универсальный энергетический источник высших состояний человека. Тут и храмовые куртизанки девадаси, и религиозные людоеды агхори, которые ходят голыми, осыпают себя пеплом костей и убеждены, что их смерть уже состоялась. Тут и ревнивая Ганга, и ужасный Бхайрава, и отвратительный дух беспамятства Апасмарг. Писатель уводит нас за собой во «время Шивы», мужского и женского начал, на которые и сегодня молится страна Бхарат. Автор использует древнее название Индии, которое еще только собираются возвратить своей великой стране современные индусы. Левит-Броун рискует философски толковать индуистский символ веры – соединенные в одной скульптуре Лингам и Йони. Шива и Парвати – вечные божественные супруги – предстают во всей сложности личных отношений. Открывается любовная страсть Шивы и Парвати, не знающая ни обузданий, ни сроков. Перед читателем проходят большие и малые боги и их аватары, то благодушные, то жестокие. Это целая вселенная, громадная многоцветная мозаика, мерцающая из тьмы времен. Ее не познать и пределов ее не охватить воображением. Временами божественные сюжеты этой мозаики драматичны, но чаще комичны и вызывают улыбку, заставляя думать о «человеческом, слишком человеческом» в божественной жизни. В этот мир читатель невольно погружается. Этот мир притягивает загадочностью легенд, одновременно давая автору широкие возможности раскрытия и постижения смыслов, таящихся в учениях шиваизма, а временами и скрывающихся за прихотливостью мифов, которые к тому же нередко противоречат друг другу.

Борис Левит-Броун. Любовь во время Шивы: Сказка, рассказанная самому себе.– СПб.: Алетейя, 2026. – 544 с.

Роман обостряет не только экзистенциальные противоречия жизни, но и противоречивость самого автора. Когда-то из-под пера Бориса Левита-Броуна вышел большой религиозно-философский труд «Зло и спасение». Потом в романе «Человек со свойствами» автор раскрылся как смелый прозаик, весьма щедрый на откровенность в деталях и живописных подробностях. Новый роман оставляет далеко позади смелость предыдущей книги. Автор вырывается из плена эвфемизмов, еще преобладавших в «Человеке со свойствами», и делает шаг в реализм и неприкрытую конкретность языка, за которым не разглядишь не то что автора большого христианского трактата, но даже виртуозного эвфемиста. Левит-Броун не останавливается перед цитированием Михаила Армалинского, устроившего в 80-е годы прошлого века скандал в литературном сообществе своими «Тайными записками Пушкина». Об этих «записках», кстати, Левит-Броун написал в свое время очерк, вошедший в сборник его публицистики.

Трансформации не столько эстетической, сколько идейной направленности в творчестве Бориса Левита-Броуна от трактата «Зло и спасение» до романа «Любовь во время Шивы» таковы, что перед нами словно бы два разных автора, две противоположные творческие личности: религиозный философ и прозаик-эротоман. Ни первое, ни второе, однако, не даст полной характеристики Бориса Левита-Броуна как писателя. Да, он писал религиозно-философские книги, но слишком много противоположного одновременно с этим выходило из-под его пера и карандаша. Но во всех его произведениях много философских размышлений о Боге, жизни и судьбе.

Открытость и смелость романа «Любовь во время Шивы» выражаются в том числе и во внутреннем оформлении книги. Она наполнена рисунками и фрагментами рисунков из альбома Левита-Броуна «Homo erotikus», вышедшего в Италии в 1997 году. Графика проникает на страницы романа свободно и бессюжетно. Рисунки не иллюстрируют текст, даже демонстративно не имеют к сюжету прямого отношения, скорее поддерживают общую горячую атмосферу любовной линии романа.

«Любовь во время Шивы» – роман, удивляющий настолько, что не сразу приходит в голову отметить его язык, временами небрежно играющий просторечиями, иногда шутливо подступающий к краю ненормативной лексики, но никогда ее не переступающий.