Мы играли в футбол...

Не очень хорошо, когда на каждого футболиста по мячу, но, когда на всех один мяч и тот из тряпья, еще хуже. Кадр из фильма «Старик Хоттабыч». 1956

Когда мы ходили на стадион, то смотрели больше не на сам футбол, а на то, как спортсмены перед началом игры надували мяч.

Настоящий, футбольный мяч.

Из камеры и покрышки.

Мы смотрели на эту процедуру, как на чудо. Никому из нас не приводилось дотронуться до настоящего мяча. Мы не могли ими любоваться даже на витринах магазинов, так как и в магазинах их не было.

В футбол мы играли в нашем дворе большей частью консервными банками или «мячиками» из тряпья.

Двор мы делили с женской школой, который стоял впритык к нашему дому.

Это было в послевоенное время, и в магазинах было трудно не только с мячами, но и со стеклами, и поэтому завхоз школы Мовсес никак не хотел мириться с нашим соседством. Мы были для него «бандитами», «хулиганами», а он для нас – «жангот» Мовсес – по-армянски «ржавый» Мовсес, наш злейший враг. «Ржавый», потому что был он необычайно рыж.

Наши футбольные поединки кончались тем, что из школы выбегал «жангот» Мовсес и гонялся за нами. Спасаясь от него, мы перелезали через невысокую ограду и оказывались на улице. Ни разу он нас не поймал, так что мы не знали, что бы с нами было, попадись мы к нему в руки.

Но мы его боялись. И, убегая, оставляли ему трофей – тряпичный мяч. И каждый раз нам приходилось «создавать» новый мяч.

Прошло время. И однажды мы узнали, что в магазине «Динамо» получили несколько мячей.

Настоящих.

С камерой и покрышкой.

И один из мячей был выставлен на витрине.

Много дней мы ходили смотреть на «чудо» через стекло. И все эти дни мы не знали покоя. Зато покой снизошел к «жангот» Мовсесу, так как мы сделали вынужденную паузу. И каждый вечер, сидя у нашего дома, мы строили планы, как раздобыть денег.

Наконец – с огромным трудом – нужная сумма была собрана. Было не до футбола, но родители нам помогли.

И мы торжественно вынесли из магазина настоящий мяч.

По дороге каждый из нас, подержав немного, бережно передавал мяч другому...

У дома каждый из нас благоговейно вдул в камеру свою порцию воздуха...

Мяч круглый, большой, упругий, чистый – в наших руках. Мы победно, дружно вошли во двор. На «наше» поле.

Мы были счастливы!

Мы даже забыли про «жангот» Мовсеса.

Но он нас не забыл.

Игра была в самом разгаре, когда кто-то крикнул:

– «Жангот» бежит...

Мы инстинктивно метнулись в сторону стены и мигом очутились на другой стороне, хотели разбежаться, но... Мы, как по команде, выглянули из-за стены.

Мяч одиноко лежал на пустом поле.

Как будто мы его предали.

«Жангот» подходил к нему не торопясь. Взял его в руки, достал из кармана складной нож, открыл его и хладнокровно разрезал мяч вдоль и поперек.

С тех пор прошло много лет, но этого я забыть не могу.

Только никак не припомню, какого цвета были глаза у «жангот» Мовсеса.