Александр Дерябин Российская партия пенсионеров была одним из наиболее заметных политических проектов последней пятилетки. С 2004 года РПП стала выступать в качестве реальной альтернативы партиям, представленным в Госдуме РФ. Она отбирала голоса не только у КПРФ, но и у партии власти, однако затем влилась в ряды «Справедливой России» и канула в небытие. Об особенностях мобилизации пенсионеров на партийную борьбу «НГ» рассказал экс-председатель Российской партии пенсионеров Валерий Гартунг.
– Валерий Карлович, насколько серьезна в политическом отношении может быть организация, пользующаяся поддержкой пенсионеров?
– Официально пенсии в России получают около 38,5 миллиона человек. И люди старшего возраста – это очень активная часть электората. С учетом того, что сейчас отменен нижний порог явки, пенсионеры составляют фактически 90% избирателей, приходящих на избирательные участки, особенно на региональных выборах. Так что пенсионеры – серьезнейшая политическая сила, которая сегодня, по сути, формирует структуру российской власти.
– Сложно ли создать политическую партию из людей, объединенных по возрастному принципу?
– Это может показаться парадоксом, но политическая сила, которая отстаивает интересы пенсионеров, не должна состоять исключительно из людей пожилого возраста. Если руководитель Партии пенсионеров не является пенсионером – это большой плюс для партии, а не минус. И это понимают сами пенсионеры. Потому что если человек молодой, работоспособный, деятельный и при этом еще думает о старшем поколении, значит, у него с моральными качествами все в порядке. Если, конечно, он искренне это делает. И партия, которая объявила приоритетом своей политики защиту старшего поколения в своей программе, должна именно этим и заниматься. Причем совершенно не обязательно, чтобы там были только пожилые люди.
– Перед выборами разные политические силы регулярно проводят различные акции для пенсионеров – им вручают подарки, продуктовые наборы и много чего обещают в обмен на голоса. Почему электорат пенсионного возраста до сих пор верит подобным предвыборным обещаниям?
– К сожалению, пожилые люди действительно до сих пор падки на такие акции. В начале 90-х годов говорили – один раз избирателей обманут, и они перестанут вестись на такие дешевые ходы. Но этого не случилось. И дело даже не в том, что люди верят обещаниям. Очень часто пенсионеры, получив что-то от кандидатов или от партии, привыкают к этому. И на выборы идут в надежде на то, что им снова что-то дадут – даже какую-то мелочь. То есть они не верят в исполнение партийных программ после выборов, а ждут те небольшие блага, которые им дадут перед голосованием. Это такой новый подход к избирательному процессу. Уже есть сложившаяся прослойка людей, которые стали «профессионально голосующими». Они торгуют своими голосами, не ожидая каких-то реальных законодательных изменений. Это реальность. А есть часть политиков, которым нравятся такие товарно-денежные отношения в политике, – они раздают головки сыра и получают за это голоса. И не считают себя обязанным что-то делать в дальнейшем.
– Сегодня у пенсионеров нет собственного бренда, который они могут поддержать на выборах. По вашему мнению, насколько было оправданно растворение Партии пенсионеров в «Справедливой России»?
– Это был единственный выход. У Партии пенсионеров не было своего представительства в политических элитах. Мы много дискутировали на эту тему с бывшими товарищами, коллегами по партии, многие с сожалением говорят: мы таких успехов добивались, а теперь все закончилось. А я считаю, что на самом деле то, чем закончила партия, – это объективно, потому что у нас не было представительства в большой политике. В принципе нужна была какая-то серьезная сила, которая была представлена в высших кругах политики, но готовая согласиться с включением в свою программу наших требований. Такой партией оказалась «Справедливая Россия», вернее, сначала Партия жизни, а потом уже «Справедливая Россия». Но подобное вливание было закономерно, и если бы я не был отстранен от руководства партией, то в принципе путь у организации был бы тот же.
