Слишком правдиво

Екатерина Егорова-Гантман, Елизавета Егорова. Modus operandi политика. История психологического эскиза, портрета и профиля. – М.: Грифон, 2025. – 608 с. (Политическая психология)

Психологический портрет – это уже результат научного исследования, ориентированного на выявление достоверных свойств и качеств реальной личности политика, профиль, как правило, передает характер личности, проявляющийся в предполагаемых действиях. Первый чаще всего ретроспективен, второй – проспективен: те или иные качества политика рассматриваются в ракурсе их возможного влияния на его поведение в будущем. Тот и другой делаются в основном профессиональными психологами с опорой на батарею методов и методик практически всегда на дистанции, но с целью прогнозирования поведения политика в конкретных ситуациях.

Книга подготовлена на материалах исследований первого автора, еще в 1993 году защитившего докторскую диссертацию о личностном факторе во внешней политике США и в 2003-м издавшего книгу «Игры в солдатики. Политическая психология президентов». Труд содержит восемь эскизов известных исторических персонажей, и их создатели сами предстают в зеркале все тех же эскизов – ведь, говоря о Наполеоне, князь Клеменс Меттерних не в меньшей мере изображает и себя. Но и в эскизах отыскиваются мотивы – а их множество. Если относительно побудителей движения облаков в небе Михаил Лермонтов вопрошал: «Кто же вас гонит: судьбы ли решение? / Зависть ли тайная? злоба ль открытая? / Или на вас тяготит преступление? / Или друзей клевета ядовитая?» – то что уж говорить о сплетении мотивов у политиков. С учетом того, что они носят не только негативную окраску.

Авторы пишут об отечественных разработчиках психологического портретирования. О Павле Ковалевском, написавшем в 1893 году психобиографию Ивана Грозного. О Владимире Чиже, который несколько позже создал портрет Павла I. В числе иностранных классиков Зигмунд Фрейд и Уильям Буллит; они, как говорится, перебрали, демонстрируя, на мой взгляд, личную ненависть к Вудро Вильсону, американскому президенту-идеалисту.

Современный специалист по психологическому портретированию Николай Ракитянский представил портрет Владимира Жириновского. Здесь можно вспомнить такую историю: в 1650 году испанский художник Диего Веласкес создал портрет папы Иннокентия Х, отличающийся глубиной проникновения в характер этого персонажа – человека, великого в добре и зле. Познакомившись с портретом, папа щедро наградил художника, но портрет не демонстрировал: полтора столетия он был доступен очень узкому кругу лиц в семейной галерее. Известность приобрели лишь слова, сказанные Иннокентием Х по поводу своего изображения: «Слишком правдиво! (Troppo vero!)». Если бы со своим портретом познакомился видный политик недавних дней, он скорее всего повторил бы примерно те же слова. Ракитянский еще в статье, созданной ровно 30 лет тому назад и практически не устаревшей, отмечал, что в ситуациях, представляющих для Жириновского опасность, тот проявлял решительность и реагировал действием.

Почему этот портрет Жириновского оказался столь достоверным, вызывая интерес и сегодня? Скажем так: в отечественной поэзии имена Александра Твардовского, Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского помнятся, их стихи цитируются. Но вот кому в этом плане больше всего везет – так это Владимиру Высоцкому, которого признанные поэты в свой круг не особо допускали. Но его-то и помнят, как помнят Жириновского – и портрет, тщательно проработанный Ракитянским, показывает, в силу каких причин. Оба довольно глубоко проникли в ментальные структуры своего народа – и русского, и особенно советского, – угадывая присущее их ментальностям чувство справедливости. Притом что им не были чужды и личные грехи, в частности склонность к манипуляциям.

Анализу фигуры Гитлера посвящено более четверти общего объема книги; к сожалению, придется только упоминать ряд авторов и работ. Итак, Лоуренс Гулд как бы перехватил эстафетную палочку от Фрейда и Буллита, сосредоточившись на сексуальных комплексах. Карл-Густав Юнг выявил такой элемент в профиле фюрера, к которому поначалу присматривался с сочувственным интересом, как вера в собственную ложь, что способствовало обману и других. Эрик Эриксон идентифицировал нацистского главаря как лицемерного истерического авантюриста. Мюррей считает, что он был параноидным шизофреником с маниями преследования и величия, однако свои патологии он контролировал, а истерию эффективно использовал. 

Созданный всеми ими профиль отличается принципиальной и нарочитой незавершенностью, что понятно: он создавался отмеченными специалистами ad hoc – к случаю и по заказу. Казалось бы, дела давно прошедших дней. Однако нельзя забывать, что ментальные отрыжки нацизма оказываются присущими стилю и современных политиков Германии, тому же Фридриху (Фрицу) Мерцу. Да и стилю бывшего министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен.

С особым интересом авторы подходят к профилю Дональда Трампа, политика, неординарного по многим параметрам. Какова его реальная психология (the real psychology), коррелирующая, на наш взгляд, с его же реальной политикой (die realpolitik)? В этом плане его образ даже не двумерен, а многомерен. К примеру, Дэн Макадамс в 2000 году отмечал такую его черту личности: непредсказуемость, пугающая его противников. Но она же привлекает адептов, поскольку они рассматривают президентство Трампа как возможность интересных приключений для себя. Остается добавить: «приключений» на уровне рискованных прыжков если не в пропасти, то в провалы.

Остановимся в заключение на рассмотрении трех выделенных в труде ключевых задач. Первая: способствовать достижению высокой точности и адекватности ментальной модели партнера по коммуникации в ходе формирования представлений о партнере по переговорам. Вторая: создание с учетом результатов анализа личности того, что авторами именуется качественными операциональными профилями, которые расширяют представление и уточняют личностную модель того или иного лидера. Ошибки в этом деле могут носить фатальный характер. Приведем всего три цитаты, отражающие видение действующих лиц Мюнхенского сговора. Германский фюрер обманул британского премьера, притом что Невиль Чемберлен отнюдь не был последовательным пацифистом. «Премьер-министр считал, что герр Гитлер говорит правду» – это извлечение из протокола встречи. Далее. Чемберлен экспрессивные сигналы «воспринимал не как манипуляции, а как индикаторы настроения и ума фюрера». Это суждение современных аналитиков. И еще: «Он дважды пожал мне руку, что он особенно приберегал для особенно дружеских демонстраций…» – это слова самообольщенного Чемберлена.

Третья: анализ и оценку личности лидера призваны осуществлять профессионалы, привлекаемые госструктурами. Но к этому целесообразно подключать также и представителей частных консалтинговых компаний. Ибо у первых большая ответственность за результаты, у вторых – свобода поиска с опорой на разнородные источники информации.