Из чего были сделаны дети

О.Е. Кошелева. "Свое детство" в Древней Руси и в России эпохи Просвещения (XVI-XVIII). - М.: Изд-во УРАО, 2000.

ДЕСЯТОГО января 2000 года одно из московских издательств подписало в печать и вскоре выпустило в свет собрание критической прозы одного из наиболее самобытных поэтов Серебряного века российской словесности: Кузмин М. (Проза и эссеистика. B 3 тт.) (T.) III. Эссеистика. Критика /Сост., подгот. текстов и коммент. Е.Г. Домогацкой, Е.А. Певак. - M.: Аграф, 2000. Где то высоченное дерево, на которое любила забираться тайком от старой матери Аня Лобазина? Где та кондитерская, в которой князь Ваня Долгоруков покупал на "учительские" деньги сахарные пряники? В тех залах, по которым скакала эта лошадка, давно сделали музей. В том парке, где росло это дерево, давно санаторий для шахтеров. Тот дом, где была эта кондитерская, занимает представительство американской фирмы.

Но все-таки память о детстве этих людей сохранилась. Ольга Евгеньевна Кошелева собрала и представила читателям едва различимые следы детей ушедших времен. В допетровской России детям и детству уделяли мало внимания. После преобразований Петра появились воспоминания и мемуары. В бурные и богатые историческими событиями эпохи люди редко включали в свои воспоминания незначительные события своей частной жизни. Часто они просто стеснялись писать о себе и своем детстве. Ольга Кошелева разыскивала свидетельства о "своем" детстве с особой тщательностью. От нее не скрылся даже "Ивашко ростом невелик, лет в двенадцать, волосом светлорус, очи черны, на лице пестринки" из кабальной записи XVI века, который от горькой жизни пришел продаваться в холопы. Модный микроисторический метод дал при изучении истории русских детей отличный результат. Из отрывочных и косвенных свидетельств, отдельных штрихов и черточек складывается ясная картина. В первой половине книги простым и ясным языком автор рассказывает, что удалось узнать о детских страхах, об играх, о горестях и радостях, об отношении к отцам и матерям, о взглядах на воспитание и образование, о порке, болезнях и многом другом. Чтобы читатель мог проверить свои первые впечатления сам, во второй половине книги приводятся отрывки из более чем двадцати воспоминаний, оставшихся от людей, которые были детьми в XVIII веке. Это самые разные люди - известные и неизвестные, светские и духовные, мужчины и женщины, счастливцы и неудачники.

Нравы ухудшаются, трон переходит из рук в руки, меняются моды, но дети были и остаются детьми. Никто из современных мальчиков не носит косу с "пуколем"; никто из десятилетних гимназистов не читает Руссо и Вольтера по-французски; никто не швыряется настоящими пушечными ядрами, играя в войну; никто самостоятельно не отправляется на телеге из Петербурга в поместье к матушке в Новгородскую губернию в неполных восемь лет. Но сладкое современные дети любят не меньше своих предшественников из других времен. Все так же боятся темноты. Все так же горько рыдают, расставаясь с матушкой. Все так же любят шалить, носиться и вопить, сводя с ума родных и близких.

Конечно, детей предыдущих эпох гораздо больше пороли и гораздо хуже лечили, и гораздо меньше присматривали за ними, ведь дома и поместья были огромными, а детей в семье было обычно много. Они то и дело тонули, падали с лошадей, мерзли на задках кибиток, попадали к разбойникам. Иногда, читая книгу, удивляешься, как вообще кто-то из этих детей дожил до взрослого возраста. Но память часто искажает реальные события и сгущает краски, так что не стоит делать слишком поспешных выводов относительно "тяжелого детства" мемуаристов.

Время придало повседневным деталям детской жизни необычный и таинственный привкус. Порка, которая имела место триста лет назад, или ангина, которой болели лет двести назад, это уже не совсем обычная порка и не совсем рядовая ангина. Еще один интересный аспект прибавляется к воспоминаниям о детстве из-за того, что пишут о себе уже выросшие и даже часто пожилые люди, жизнь и судьба которых нам известна. Каждый мемуарный отрывок начинается с короткого предисловия с описанием судьбы героя. Мы можем узнать не только, как и кто воспитывал ребенка, но и что из этого получилось. Бывает забавно убедиться в том, что знаменитый генерал боялся грома и жуков, выдающийся дипломат объедался сладостями, а дедушка декабристов до слез обижался, когда его дразнили.

Умная, современная и интересная книга. Проблемы поставлены корректно, интересно подобран материал, комментарии оживляют не всегда понятный текст мемуаров. Когда речь заходит об учебных пособиях для педагогов, сразу представляется нудный и сухой дидактизм. Оказывается, не всегда это так.