0
4197
Газета Персона Печатная версия

15.08.2013 00:01:00

Между фэндомом и боллитрой

Писатель Яна Дубинянская о языке, катастрофах и стоп-сигналах

Тэги: дубинянская, ганиева, беседа

Яна Дубинянская (р. 1975) – писатель, автор романов "Финал новогодней пьесы" (2002, 2011), "Лестничная площадка" (2003, 2011), "За горизонтом сна" (2003), "Проект "Миссури" (2005), "Гаугразский пленник" (2006), "Н2О" (2008), "Глобальное потепление" (2009), "Письма полковнику" (2011), "Сад камней" (2011), "Пансионат" (2013), а также многочисленных изданий на украинском языке. Лауреат многих литературных премий, в том числе "Русской премии" и "Бронзовая улитка", присуждавшейся лично Борисом Стругацким. Живет в Киеве.

дубинянская, ганиева, беседа Наше общество пронизано катастрофным сознанием. Фото Евгения Никитина

Для удобства писателей принято классифицировать по месту жительства, жанрам, художественным методам и даже человеческим пристрастиям. Но некоторые совсем не поддаются четким определениям. О стирании всех и всяческих граней помимо прочего с Яной ДУБИНЯНСКОЙ побеседовала Алиса ГАНИЕВА.

– Яна, вы отличный сюжетослагатель, а они нынче встречаются гораздо реже, чем хорошие стилисты в чистом виде. Насколько бережно вы относитесь к возникающим идеям и проектам будущих книжек? Копите, раздаете, тотчас же претворяете в жизнь?
- Для меня «идеи» как таковые особой ценности не имеют, мало ли что можно выдумать – особенно учитывая, что все уже придумано до нас. Потому никаких проектов у меня нет, и папки с гордым именем «идеи» в компьютере нет, я все равно не знаю, как это можно было бы использовать. Есть писатели-конструкторы, вот они могут, а я чистый интуит. Обычно я начинаю писать, отталкиваясь от чего-то живого: образа, атмосферной детали, сюжетообразующей задумки или даже от фразы, как вполне себе стилист в чистом виде. И если вот это живое получается схватить, то дальше сюжет уже развивается по своей внутренней логике, выстраивается структура и нарастает все остальное. Я очень редко знаю заранее, чем у меня все кончится.
– Да, есть мнение, что, когда текст «объявляет» о своей независимости, материал сопротивляется, а герои начинают жить своим умом, значит, вещь – художественно подлинная. Кстати, в вашем случае отличается ли чем-либо работа над каждой последующей книгой? Какой роман был самым трудным, а какой самым легким, если вообще уместна такая примитивная формулировка?
– Очень легко и весело писалось «Глобальное потепление». Мне кажется, оно и читаться так должно, поэтому людям, которые ничего моего не читали, я обычно рекомендую начать с «Потепления» (хотя такие рекомендации, понятно, вещь рискованная). Писалось быстро – за теплое время года успела! – и как бы не всерьез, хотя оно о важных вещах на самом деле. Вот больше поймать такого раскованного хулиганского состояния не получается, а жаль.
«Сад камней», наоборот, писался медленно и психологически очень тяжело. Многие писатели ставят себе в заслугу долгую работу над текстом, сбор материала, накопление опыта и такое прочее, чем можно оправдать ступор на письме. Но я-то ничего подобного не делаю – не сижу в архивах, не читаю горы специальной литературы, не езжу по географическим точкам, не вживаюсь в профессиональную среду – потому если вещь идет трудно, я начинаю нервничать: она точно живая? И преодолеть это, сдвинуть с мертвой точки нелегко.
Для меня, кстати, было колоссальным комплиментом, когда меня разыскали через фейсбук представители одной кинокомпании и предложили писать для них сценарий по той причине, что режиссер прочел в «Новом мире» «Сад камней». Дальше все было, конечно, отнюдь не легко и приятно (думаю, любой писатель, попавший в сценаристы, расскажет немало душераздирающих историй), но сам факт! Настоящий кинорежиссер, то есть коллега Марины из «Сада камней», поверил в то, что я написала. А я, в общем-то, никогда не имела отношения к миру кино. Там все придумано.
– Фабула вашего романа «Сад камней» приводит на ум психологический аргумент схоластов в пользу существования бога: «того, что прочно сидит в нашем сознании, в наших мыслях, не может не быть». Героиня, зайдя в эмоциональный тупик, бежит от проблем на поезде и попадает в другое, «идеальное» измерение собственной жизни. Но если мысль настолько материальна, писатель вашего склада рискует накликать на Землю множество реальных, хоть и кажущихся фантастическими бед. Вроде глобального потепления, процесса всемирной глобализации и всего того, что описано и предсказано в ваших книгах. Стоит ли нам бояться дара Кассандры?
– Да, у меня много мировых катастроф и кризисов, и меня регулярно об этом спрашивают. Обычно я отвечаю, что зависимость с тем же успехом может быть и обратной – отыгранное в литературной реальности уже не попадет в объективную, данную нам в ощущениях. А может, ее и вовсе нет,  никакой зависимости... Но, конечно, иногда страшно. «Сад камней» изначально задумывался как герметичный роман, замкнутый на одну героиню, без глобальных масштабов и взрывов. И ничего хорошего из этого не вышло – она же все равно разрушает ею же созданный мир. Кстати, религиозная трактовка романа – для меня новость, обычно его прочитывают, наоборот, как очень дерзкий и, как выразился один известный критик, «беззастенчивый».
А вышедший только что роман «Пансионат» – снова о катастрофах, там их очень много  – и глобальных, и личных. О катастрофном сознании, которым пронизано сейчас наше общество. Довольно страшная книга.
– В связи с этим хочется спросить, на какой литературе вы росли? Кого из классиков чаще всего перечитываете?
– В детстве и ранней юности у меня было очень бессистемное чтение, все-все подряд. От Дюма и Вальтера Скотта до Толстого и Тургенева, от Драйзера до Эльзы Триоле, от английских детективов до советской и американской фантастики. Очень любила – и люблю! – Брэдбери, Грина, Беляева… «Мастера и Маргариту» лет в двенадцать прочла взахлеб и недавно перечитала тоже взахлеб. Сейчас стараюсь больше читать современной литературы, русской и украинской, но вот на днях очень захотелось прочесть какой-нибудь роман Агаты Кристи, причем желательно не читанный раньше. Увы, не получилось: странице на пятидесятой поняла, что все-таки уже его читала. Но убийцу все равно не вычислила (смеется).
– Чем, по-вашему, современная украинская литература отличается от современной русской? И насколько непроходим заслон между теми украинскими литераторами, что пишут на русском, и теми, кто выбирает мову? Как вы сами для себя делаете этот выбор?
– Я совершенно убеждена, что никакого языкового заслона нет. И мировоззренческой разницы, сцепленной именно с языком, тоже не существует. Другое дело, что есть разные тусовки, а в них разные лидеры и, соответственно, магистральные направления и волны. Разница между русско- и украиноязычными литераторами вполне сопоставима с разницей, например, между фэндомом (сообществом фантастов) и боллитрой (так там иронически называют «большую литературу»). И в том, и в другом случае эта разница чисто тусовочного толка. А стоит начать тусоваться вместе, как, например, на поэтическом фестивале «Киевские лавры», где читают и российские, и украинские (пишущие на обоих языках), и не только, поэты, как «трудности перевода» мгновенно улетучиваются. Прозаики идут на сближение труднее и потому существуют в разных системах координат, сами себе возводя заслоны высотой с бортик песочницы.
Я родилась в Крыму и пишу на родном языке, то есть по-русски, а в Украине мои книги выходят в переводах.  Так получилось, что я вхожа в несколько тусовок и по языковому, и по жанровому признаку,  но, кажется, меня нигде не считают по-настоящему своей.  Может, оно и к лучшему.
– И это видно по тому, какие отклики поступают на «Пансионат». Одни пишут, что вот дескать, ура, Дубинянская не ушла из фантастики окончательно в основной поток, другие подчеркивают: это не фантастика, это современная проза. Предубеждения одной «группировки» против другой очевидны, хотя на практике грани все больше и больше стираются. Кто из современных писателей, работающих на этом «стыке», вам наиболее близок? Быков, Крусанов, Славникова, кто-то четвертый?
– За исключением Павла Крусанова, которого я пока не читала, но обязательно прочту, вы угадали: Дмитрий Быков и Ольга Славникова в числе моих любимых писателей. Добавлю Марию Галину и супругов Дяченко, Дину Рубину, у нее в некоторых вещах присутствует заметный фантастический срез, а еще очень интересную писательницу из Киева Марину Козлову: до ее нового романа «Пока мы можем говорить» я еще не добралась, но предыдущие вещи «Arboretum» и «Бедный маленький мир» потрясающе балансируют на этой самой грани.
Литература, которую нельзя отнести к какому-либо жанровому направлению, а при желании (которое у издателей и книготорговцев, к сожалению, есть) можно записать в какое угодно – по-моему, самая интересная. Но читатель часто оказывается дезориентирован: например, ярлык «фантастика» многие воспринимают как «стоп-сигнал» – под этим брендом издается слишком много откровенного трэша и попсы. А другие воротят нос от современной прозы, не надеясь найти там что-то похожее на сюжет и внятную мысль.
– Кстати, какие у вас взаимоотношения с критикой? Одолевают однотипные вопросы: украинские отклики на ваши тексты чем-то отличаются от российских?
– Российские критики с завидным упорством выискивают у меня украинизмы, это, по-видимому, национальный спорт. А если серьезно, то хороший литературный критик – это личность, а значит, индивидуальное прочтение превалирует над какими-то общими признаками на уровне страны. Я не делаю вид, будто я выше всякой критики и вообще не обращаю на нее внимания. Конечно же, читаю все, что обо мне пишут, в любом случае это очень интересно. Иногда приятно, иногда смешно.
Кстати, с развитием блогосферы стирается грань между профессиональной литературной критикой и читательским отзывом – последние иногда бывают не менее обстоятельные, глубокие и точные, чем рецензия в прессе. Сейчас с огромным интересом отслеживаю, что пишут о «Пансионате» и критики, и читатели. Удивительно и здорово: очень многие все правильно понимают.

Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Эрдоган на следующей неделе планирует посетить Азербайджан

Эрдоган на следующей неделе планирует посетить Азербайджан

0
365
Трехсторонее заявление по Карабаху никто срывать не собирается - армянская оппозиция

Трехсторонее заявление по Карабаху никто срывать не собирается - армянская оппозиция


0
353
Венгрия перекрывает Украине путь в НАТО

Венгрия перекрывает Украине путь в НАТО

Татьяна Ивженко

Альянс не намерен вмешиваться в конфликт Киева и Будапешта

0
1698
Белорусские тюрьмы превратились в концлагеря

Белорусские тюрьмы превратились в концлагеря

Антон Ходасевич

Международный комитет констатирует факты пыток и "негуманного содержания"

0
2241

Другие новости

Загрузка...