Улюкаев и ящик водки

В какое все-таки славное время мы живем. Рубль растет, а цены падают. Милиция нас бережет, депутаты о судьбах России думают. Сценаристы пишут сценарии, политтехнологи политические технологии оттачивают. Преступники не успевают совершать свои преступления – их сразу же изобличают, разоблачают и облачают в одежду справедливо заключенных. Инфляция падает стремительным домкратом, за нее даже где-то страшно. Мы уже к ней привыкли, сроднились, стали добрыми приятелями. А она – падает, рушится у нас на глазах. Дело дошло до того, что первый зампред Центробанка Алексей Валентинович Улюкаев на радио заявил даже: инфляция в этом году никак не превысит 12 процентов. Я готов, продолжил Улюкаев, даже спорить. И на бутылку, и больше. На ящик готов.

Г-н Улюкаев не уточнил, правда, на ящик чего именно он готов спорить. Это очень по-русски – не важно чего, важно, что сразу ящик. Что ж, я думаю, он знает, что говорит и что делает. Может быть, у него есть ящик чего-то ненужного и он хочет от него избавиться? Или то, что мы называем процентами, и то, что он называет процентами, – это не одно и то же? Мало ли в какой системе он считает?

Или тут как с выборами? Легко предсказывать и спорить, когда и так все заранее знаешь. Сколько нужно процентов – столько и нарисуем. Какая нужна инфляция – о такой и отрапортуем. Все может быть. Может быть и так, что к тому времени, когда Улюкаев будет отчитываться перед народом и перед теми, с кем он спорил, на нас уже мировой коммунизм рухнет и все бутылки и все ящики станут бесплатными? Хорошо бы, конечно.

Меня только один нюанс смущает. Раньше ведь как спорили? Голову, мол, на рельсы положу, если что не так. А Алексей Валентинович почему-то осторожничает. Спрашивается – почему? Что его тревожит, в чем он не уверен? Боюсь, что никто на это мне не ответит.

А насчет инфляции вы, пожалуйста, не сомневайтесь. Первый зампред сказал – значит, первый зампред сделает. И будет у нас столько инфляции, сколько нужно. Может, бутылка, а может, – ящик. В смысле, наоборот. Может быть, два процента, а может быть, и минус два. У нас, товарищи, в стране ничего невозможного нету. Это я говорю вам точно.

Раньше – в угрюмые годы зловещей перестройки и мрачных кровавых 90-х – мы что пели? А я иду шакалю по Москве. А теперь что поем? А теперь мы, как пираты из «Острова сокровищ», поем радостно и счастливо: 12 процентов на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка водки. Или рома. Не важно чего, важно, что лучше – ящик.