Провинциальный зинзивер

Так Петр Митурич изобразил рисующего Велимира Хлебникова. Иллюстрация из книги

Иной раз любовно сделанная «авторская» книжка в три сотни экземпляров провоцирует на длинные размышления. Например, на удивление тому факту, что в русской провинции до сих пор жива искренняя, не насаждаемая государством – что, впрочем, тоже было бы неплохо – тяга к отечественной поэзии, и тому, насколько эта тяга благородна и достойна уважения. Андрей Канавщиков из Великих Лук сочинил и издал поэму о Велимире Хлебникове, стихами которого увлекался с юности, и снабдил ее рассказом о своем увлечении.

«Ты сразу узнаешь, как плавится сера…/ О чем, крылышкуя, твердил зинзивер». Хрестоматийные строчки демонстрируют прямую заинтересованность. Однако автор отождествляет «необыкновенную «внутреннюю свободу» Хлебникова с «глубоким безразличием к лексическим и стилистическим формальностям». Конечно, это серьезное заблуждение – все до единой «формальности» Хлебников рассчитывал математически. Утверждение о родстве творчества Хлебникова и Николая Тряпкина… Оценка: «вещи попсового типа – «Смехачи»… «Крылышкуя златописьмом»...» Однако все эти добросовестные заблуждения – плод искреннего уважения к поэту.

Андрей Канавщиков. Хлебников: Поэма. – М.: Буки Веди, 2014. – 104 с.

Первым читателем появившейся в заводской библиотеке на излете СССР книги Хлебникова «Творения» был коллега автора по заводу, «тоже фрезеровщик». Автор книги был вторым. Специальная подготовка автора ограничивается кружком юного журналиста в «Великолукской правде». В 1997 году в гостиной городской библиотеки он провозгласил создание «русского филиала Межгалактического содружества писателей с генеральным секретарем Велимиром III Канавщиковым». В своей статье Александр Канавщиков упоминает о не до конца проясненной истории с перезахоронением Хлебникова, тема эта обывательски важна. Но и рассказывает о регулярных Хлебниковских чтениях, организуемых энтузиастами в деревне Ручьи Крестецкого района, где, по местной легенде, «прах Велимира остался с 1922 года». Все это вовсе не хочется комментировать усталым тоном эстетствующего специалиста – потому что вера автора в гений Хлебникова глубока, горяча и действенна.