Иван Павлов Профильные комитеты Госдумы рассмотрели вчера правительственный законопроект о дополнении закона о ФСБ нормой о введении института мер специальной профилактики. В документе предлагается дать чекистам право бороться с экстремизмом на дальних подступах. А именно, предупреждать физических и юридических лиц о том, что хотя они уголовного преступления еще не совершили, но уже близко подошли к этой черте. Представители ФСБ вчера услышали от депутатов и экспертов много острых вопросов и язвительных замечаний, но первое чтение законопроекта все-таки в ближайшее время состоится.
Законопроект о корректировке закона о ФСБ и Кодекса об административных правонарушениях правительство внесло в Госдуму в конце апреля. И это сразу вызвало скандал.
Как уже писала «НГ» (см. номер от 27.04.10), смысл изменений заключался в том, чтобы дать чекистам право указывать гражданам и организациям на недопустимость каких-либо их действий. То есть пока для предъявления настоящего обвинения в уголовном преступлении оснований не было, ФСБ могла предупреждать определенных лиц о том, что таковые скоро могут найтись.
Ведомство ссылалось на радикализацию российского общества и особенно его молодежной части, предупреждало о росте экстремизма и указывало, что часть СМИ открыто насаждают в обществе «культ индивидуализма и насилия». Вчера представителей ФСБ спросили не только об этой загадочной фразе, но и о многих других нормах проекта. Которые, скажем, директор Института прав человека Михаил Гефтер, выступивший на заседании комитета ГД по безопасности, назвал непонятными и неприемлемыми.
На этот комитет вчера пришел даже уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин, очень жестко раскритиковавший предложения ФСБ. Именно он язвительно заметил, что во время его собственного выступления у него изо рта вылетают различные микробы, что, конечно, можно расценить как угрозу безопасности всех присутствующих. Лукин также назвал законопроект «подставляющим» саму ФСБ, потому что многие его нормы станут основанием для информационной атаки на ведомство. А Гефтер призывал ради одного процента преступников, а именно столько в России судят в год за экстремизм и терроризм, не подставлять всех без исключения граждан страны.
Депутаты интересовались: как ведомство собирается отслеживать, исполняют ли граждане его представления и предупреждения? Парламентарии усмотрели в документе политический уклон, предположив, что уже начинаются предвыборные гонения на оппозицию. Однако представители ФСБ ни на какие провокации не поддавались, ни на какие страшилки не реагировали, да и вообще на вопросы толком старались не отвечать. Точно так же, как и комментировать прессе свою инициативу в думских кулуарах.
Между тем спросить их было о чем. Например, на заседании комитета по госстроительству, прошедшем в начале дня, один из чекистов успокоительно сообщил: этот закон для того, чтобы какой-нибудь Иван Иванович Иванов все-таки закрывал дверцу стоящего у него в кабинете сейфа с секретными документами. Но когда депутаты попытались уточнить, а как ФСБ узнает об этом, им сообщили лишь о некой оперативно-служебной деятельности. По уверению опытных думцев, на самом деле речь идет об элементарных доносах и анонимках.
Между тем в беседе с корреспондентом «НГ» председатель комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Владимир Плигин заметил, что целый ряд положений законопроекта требует уточнений – «с точки зрения формулировки того, за какие деяния могут выноситься официальные предупреждения. Для того чтобы нельзя было эти формулы трактовать произвольно. Это первое. Второе. Мы считаем, что несмотря на то, что любые действия могут быть обжалованы в суде, с введением нового института видим целесообразным указать, что новая мера может обжаловаться в течение определенного срока в рамках официальных процедур. В том числе обязательно в рамках судебного заседания».
Дарья Гармоненко