Иван Родин
В Минфине РФ считают, что отношение к нарушителям налоговых правил слишком либеральное. Фото Льва Исраеляна
На правительственном портале, где выставляются проекты нормативных актов, подходит к концу общественное обсуждение инициатив Минфина по корректировке Уголовного (УК) и Уголовно-процессуального (УПК) кодексов. Все дело в том, что совокупность действующих законов не позволяет воздействовать на недобросовестных налогоплательщиков. А взимать задолженности мешают жесткие сроки давности налоговых правонарушений. Выход видится один – приостанавливать эти сроки до момента отправки материалов в следственные органы. Обоснование такому силовому подходу тоже одно – баланс частного и государственного интересов смещен не в ту сторону, в которую необходимо.
Силовой подход Минфина к делу укрепления налоговой дисциплины не выглядит каким-то замысловатым. Поскольку уже есть ст. 78 УК об освобождении от ответственности в связи с истечением сроков давности, то туда в качестве исключений из общего правила надо записать «налоговые» статьи 198–199. 1 УК. Сроки по ним составляют два года и шесть лет соответственно.
А сами эти статьи касаются последовательно физлиц, организаций и налоговых агентов. Заметим, кстати, что ст. 192. 2 УК Минфин предлагает вообще больше не считать «налоговой». В ней говорится о наказании за сокрытие средств либо имущества юрлиц или ИП, за счет которых должны производиться взыскания платежей государству. То есть этим будут заниматься сами правоохранители, не дожидаясь поступления материалов из налоговых органов. Напомним, что такое обязательное условие заведения уголовных дел более трех лет назад специально было записано в ст. 140 УПК. Это была реализация указаний сверху «перестать кошмарить бизнес».
Кстати, в ст. 78 УК уже и так есть норма о приостановлении срока давности, если лицо уклоняется от следствия или суда либо иных обязательных действий, так что отсчет этого срока начинается с момента поимки такого уклониста или его явки с повинной. Но для налоговиков этого оказалось недостаточно, а потому теперь Минфин предлагает еще более простой подход: «При совершении преступлений, предусмотренных ст. 198–199. 1 УК, течение сроков давности также приостанавливается, если налогоплательщику предоставлена отсрочка или рассрочка по уплате сумм, указанных в решении о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения либо в мировом соглашении, утвержденном судом. В этом случае течение сроков давности возобновляется с момента поступления в следственный орган материалов, направленных налоговым органом для решения вопроса о возбуждении уголовного дела».
При этом весьма показательные обоснования приведены в пояснительной записке к законопроекту. Кстати, вышеупомянутые отсрочки и рассрочки еще более затруднили борьбу с нарушителями налоговой дисциплины. Однако не это главное, мешает налоговым органам в целом сохраняющийся либеральный настрой к сфере налогообложения. Прямо об этом, конечно, не говорится, но само перечисление нынешних сложностей налоговиков в связи с жесткими сроками давности достаточно однозначно это показывает. Например, приводится такой тезис: «Существует риск злоупотребления со стороны недобросовестных налогоплательщиков, которые смогут использовать данный институт не для погашения задолженности перед бюджетной системой, а в целях затягивания сроков давности привлечения к уголовной ответственности и последующего прекращения уголовного преследования в связи с их истечением».
Приводит Минфин и печальную для Федеральной налоговой службы статистику массированного развала дел, которые поступили в следственные органы или уже за сроками давности, или прямо под них. В связи с этим делается только один глобальный вывод – и он вовсе не связан с улучшением налогового администрирования. «Срок давности уголовного преследования, воспринимаемый не только как срок, во время которого снижается общественная опасность преступления, но и как срок, в течение которого целесообразно само уголовное преследование, по налоговым преступлениям объективно занижен, поскольку нарушается баланс частных и государственных интересов и не обеспечивается в полной мере возможность возмещения значительного ущерба бюджетной системе», – говорится в пояснительной записке.
