Грузинская церковь прирастает за счет курдов и езидов

Иеромонах Мадай (Маамди) воплощает замыслы патриарха Шио III.  Фото из аккаунтов иеромонаха Мадая (Маамди) в социальных сетях

На встрече, посвященной «добровольной христианизации езидов Грузии», иеромонах Мадай (Маамди) – первый в истории православный священник курдского происхождения – совершил литургию святого Иоанна Златоуста на языке курманджи. Он рассказал о том, что в ГПЦ ведется активная работа по подготовке молитвослова, катехизиса и часослова для православных курдов. По словам священника, курдский наряду с древнегрузинским в будущем станет официальным литургическим языком. Официальных заявлений на этот счет Синод ГПЦ, впрочем, пока не сделал.

Описанное событие – крайне нетипичное для ГПЦ, традиционно позиционирующей себя как «церковь для грузин», с трудом дозволившей редкие богослужения для местных православных армян, минимизирующей, особенно на фоне конфликта с Россией, службы на церковнославянском, и крайне негативно относящейся к таким вопросам, как богослужение на осетинском или абхазском языках.

В Тбилисских духовных школах критически оценивают практику РПЦ вводить квоты и преференции для абитуриентов от нацменьшинств (подробнее в «НГ» от 03.12.24). Целенаправленной работы по привлечению в семинарию потенциальных священников из числа негрузин здесь не ведут, а национально-ориентированные миссии считают просто вредными как потенциальные очаги сепаратизма. Если поставить епископа для абхазов и для осетин, в будущем они обязательно поддержат абхазских и осетинских сепаратистов – таков обычный ход рассуждений. Работает и фактор этнического превосходства: «Что нам теперь, всем приезжим давать по епископу?»; «Все народы, проживающие в Грузии, должны учить грузинский язык и приобщаться к высокой грузинской культуре».

Тем не менее для езидов, которых в Грузии всего около 12 тыс., было сделано исключение. Для сравнения: осетин на грузинской территории около 14 тыс., и это без учета Южной Осетии, которую ГПЦ считает своей канонической территорией и где их, по разным данным, от 30 до 50 тыс. Абхазов в Грузии немного – чуть более 3 тыс., однако в Республике Абхазия, которую формально по-прежнему окормляет Грузинский патриарх, их 125 тыс. Как же так вышло с езидами?

С одной стороны, роль личности в истории и череда случайных факторов (впрочем, кто-то в Грузии обязательно назовет курдский проект в ГПЦ «рукой Москвы»). Дело в том, что иеромонах Мадай, выходец из курдской семьи, как православный миссионер представляет собой продукт не Грузинской, а Русской церкви. Он проходил обучение в московской Школе православного миссионера священника Даниила Сысоева (погиб в 2008 году) и в молодости принял крещение под именем Серафим в память о преподобном Серафиме Саровском. Именно от Сысоева, как он вспоминал в одном из интервью, он получил в подарок первое Евангелие на курдском. А подготовкой к крещению молодого курда занимался новгородский священник Дмитрий Безумнов. Священноначалие РПЦ и ГПЦ явно рассматривает Маамди и курдский православный проект в целом как фактор укрепления русско-грузинских церковных связей, которые в последние годы переживают не самые простые времена.

С другой стороны, есть фактор внутренней политики: отношение грузинского государства к нацменьшинствам традиционно жесткое. Курды и езиды – одно из самых уязвимых нацменьшинств в Грузии. В отличие от армян, азербайджанцев, осетин и абхазов у грузинских курдов нет на Кавказе «своей» земли, нет и внешнего государства-покровителя. По словам собеседников автора в Грузии, вероятно, поэтому в ГПЦ лояльно отнеслись к поставлению курда в священники – в отличие от потенциального абхазского и осетинского духовенства фактором сепаратизма он при всем желании не станет.

Как показывает нынешняя дискуссия по езидскому вопросу в Грузии, в чистоту помыслов руководства ГПЦ и в его заботу о благополучии езидов и курдов верят далеко не все представители общины. Иеромонах Мадай уверенно заявляет, что «обращенные в православие продолжают считать себя этническими езидами-курдами». Однако лидеры езидской общины Грузии воспринимают происходящее как часть госполитики по целенаправленной ассимиляции, или попросту «грузинизации», местных курдов, в которую включилась церковь. Глава Духовного совета езидов Грузии (ДСЕГ) Дмитрий Пирбари возмущен темпами конверсии соплеменников. «У них остается только память об их езидском происхождении. Они теряют все остальное: идентичность, религию», – говорит он. Еще в 2012 году ДСЕГ разработал специальный обряд «обратного обращения» для езидов, принявших православие, но раскаявшихся и желающих вернуться к вере предков.

Есть также геополитический контекст. Традиционным защитником езидской идентичности считается Великобритания и британская королевская семья, традиционным врагом – Турция. На фоне охлаждения с Западом и грузинско-турецкого сближения не исключено стремление Тбилиси и тесно связанной с государством ГПЦ поддержать восточного партнера в его традиционных усилиях по нейтрализации курдского фактора. По логике духовенства, вероятно, тут «и волки сыты, и овцы целы». Иначе говоря, интересы сторон сходятся: ассимиляция курдов одновременно помогает партнерству с Анкарой и укрепляет идею «Великой Грузии».