0
1108
Газета Антракт Печатная версия

08.04.2005 00:00:00

«Проблем с нервами у меня нет»

Тэги: канделаки, телевидение, журналистика, идеалы


канделаки, телевидение, журналистика, идеалы Тина Канделаки: «Скучно быть одинаковой».
Фото предоставлено каналом СТС

В детстве Тина была очень правильным ребенком: отличница, активистка. Сразу же после школы поступила в Тбилисский медицинский институт, но, не окончив его, пошла на местный телеканал. Через несколько месяцев ей стало тесно в Грузии, и она рванула в Москву. Поступила в Институт повышения квалификации сотрудников радио и ТV. Работала на радиостанциях «Серебряный дождь», РДВ, М-Радио. Довольно быстро получила приглашение от телепродюсеров ТВ-6, а позже, с приходом на канал СТС Александра Роднянского, стала самой популярной ведущей этого канала.

Замуж вышла стремительно – за два дня. Познакомилась, влюбилась и создала семью, родив любимому мужу двоих детей.

Любит светскую жизнь, эрудированна, непредсказуема в общении, дружит с самыми разными людьми: например, с экстравагантным художником по костюмам Павлом Каплевичем и правозащитницей Валерией Новодворской. Любит театр и кино. В курсе всех последних культурных и политических событий. Легко говорит на самые разнообразные темы. Особенно это заметно в программе «Детали», которую Тина называет то эпатажным шоу, то искренней беседой.

– Тина, что для вас интервью – шоу или интересное общение с известным человеком?

– Во-первых, для меня интервью – это профессия. Во-вторых, все, что я делаю, зависит от моего настроения и заинтересованности. В-третьих, мне часто задают глупые вопросы, и мне на них совершенно не хочется отвечать.

– Допустим, я задала глупый вопрос. Но вы в эфире тоже частенько задаете нелепые вопросы.

– Да, и я задаю глупые вопросы, но ваша задача задать мне глупый вопрос так, чтобы я на него ответила.

– Если герой вашей программы не хочет отвечать на заданный вопрос – ваши действия?

– Я настаиваю, пытаюсь перефразировать свой вопрос и через пару минут задать его снова. Но, когда понимаю, что не на чем настаивать, – перестаю. Вас сейчас интересует, максималистка ли я? Да, максималистка.

– Часто ли при монтаже режиссер вырезает откровенные «ляпы» в вашем разговоре с собеседником?

– Я вам честно сознаюсь, конечно же, многое вырезается, и это многое вполне можно обозначить как мои «ляпы». Но я не думаю, что у меня бывает огромное количество огрехов. Я хорошо владею русским языком. За ведущим, в данном случае за мной, как правило, «стоят» умные люди, которые зачастую талантливее и образованнее меня. Но если вы спросите их обо мне – сомневаюсь, что они назовут меня всего лишь говорящей обезьяной.

– Ни я, ни мои коллеги по работе ничего подобного и не подразумевали┘

– Вы спросили – я ответила.

– Если гость программы «Детали» недалекий человек, который либо говорит банальности, либо практически ничего не говорит, – как вы выкручиваетесь из этой ситуации?

– Я часто ловлю себя на мысли, что разговаривать с глупыми людьми так же интересно, как и с умными. Все зависит от искренности. Искренний человек всегда интересен. Неискренняя глупость, конечно же, раздражает. Мало того что человек глуп, он еще и притворяется. Но я в эфире столько лет – научилась сдерживать свое раздражение. К тому же радикальных проблем с нервами у меня нет. В эфире я стараюсь изначально быть доброжелательной. Да и таких гостей, про которых я могла бы сказать, что они катастрофически глупы, было немного. Бог миловал.

– Что такое с вашей точки зрения провальный эфир? Был ли он у вас?

– Я уже сказала: провальный эфир – это когда человек неискренен и глуп. Конечно, можно надеть синюю шляпку, красную кофточку, зеленые брючки, и люди будут смотреть на меня, отвлекаясь от глупого, неинтересного собеседника. Но что значит – неинтересный собеседник? Это сложный вопрос. Я не могу сказать, что мои вкусы на все сто процентов совпадают со вкусами зрителей.

– Какой персонаж устраивает вас на все сто?

– Я не люблю скучных людей. На телевидении есть клише: глубокие интеллектуалы – скучные люди. Это неправда. Дело в том, как человек относится к своей профессии. Если он ее по- настоящему любит, то любовь оправдывает все. Крайне важно, насколько человек соответствует своему времени, – старомодные люди мне неинтересны. Если в гостях у программы «Детали» человек, которого показывали на «Фабрике звезд», – эфир скорее всего будут смотреть миллионы. А когда приходит человек, который занимается театральным делом, – телеаудитория уменьшается. Меня это расстраивает. Но сотрясать воздух по этому поводу нет смысла. Все знают: массовая культура интересна большинству, а элитарная – узкому кругу людей. Но есть редкие исключения из правил. Например, режиссер Кирилл Серебренников, который одинаково интересует и меня, и большинство телезрителей. Вообще тот, кто начинал с качества, обязательно придет к количеству. Именно такова фигура Кирилла. А вот тот, кто начинал с количества – скажем Мадонна, при всем моем к ней уважении, – никогда не положит на лопатки качество. Играя Эвиту, Мадонна и на миллиметр не приближается к Барбре Стрейзанд, тем более к Мэрил Стрип.

– Что на сегодняшний день важнее – уметь продавать себя или быть талантливым?

– Уметь продавать себя – важно. Быть просто талантливым недостаточно.

– Для того чтобы разговорить собеседника, ведущий ток-шоу вынужден осыпать его комплиментами. Иногда здоровая комплиментарность превращается в подобострастную лесть. Так было с Дибровым, когда его «Антропология» уже «умирала».

– В жизни моего поколения Дмитрий Александрович со своей «Антропологией» оставил яркий след. А все, что произошло с ним и с его программой потом, – не столь важно. В жизни Диброва было 10 эфиров, которыми он может гордиться, – этого достаточно для любого высококлассного журналиста. Возьмите три фильма Мартина Скорсезе: «Последнее искушение Христа», «Банды Нью-Йорка» и «Авиатор». Один и тот же человек снял такие разные не только по тематике, но и по качеству картины. Это плохо или хорошо? А что касается комплиментов – всегда можно найти другую форму для того, чтобы человек раскрылся и превратился в интересного собеседника. В любом пособии по психологии описана теория отвлекающих маневров, которые не связаны с похвальбой. Больше ничего не скажу, не считаю нужным раскрывать профессиональные секреты.

– Конфликт как некая драматургическая завязка в интервью плодотворен?

– Все зависит от собеседника, насколько он способен к спору. Конфликт может быть разным. Есть хрестоматийный пример в журналистике, когда в эфире у Александра Любимова Владимир Жириновский плеснул водой в лицо Борису Немцову. В данном шоу это было замечательно. У меня в программе такое невозможно. Несмотря на то что подобные акции – всегда интересный экшн. Вы хотите узнать, могу ли я плеснуть в кого-то водой? Могу.

– Не сомневаюсь. Особенно припоминая ваш радиоэфир со Стасом Садальским, где вы балансировали на грани откровенной пошлости и откровенного эпатажа.

– Когда мы работали со Стасом, мне казалось, что ничего более провокативного, более двусмысленного уже не может быть. Но прошло время, и я по телевизору и по радио вижу и слышу такое┘ что мы со Стасом можем сидеть под столом и даже не выходить оттуда. Кстати, знаете, в чем отличие Стаса от любого сегодняшнего ведущего? Он никогда не был циником. Стасик – очень романтичный человек. Причем Романтичный с большой буквы.

– С того времени вы сильно изменили манеру поведения в эфире. Стали мягче, интеллигентнее, добрее┘

– Представляете, какая была бы катастрофа, если бы я не изменилась!

– А вы думаете, была бы катастрофа?

– Я считаю, что да. Скучно и глупо быть одинаковой. Не менять взгляды на жизнь, не развиваться.

– Никто не предполагает, что люди вообще не меняются. Другое дело – насколько эти изменения сущностные.

– Лет 12 назад я была навеки влюблена в одного мужчину, в писателя Ричарда Баха, и самое большое мое желание было увидеть фильм «Фрэнки и Джонни», потому что каждый раз, когда начиналась постельная сцена, мой папа выключал видеомагнитофон. Представляете, если бы через 12 лет я по-прежнему любила Ричарда Баха, фильм «Фрэнки и Джонни» и с юношеским пылом продолжала обожать мужчину, которого встретила в 18 лет?

– А я, знаете, по-прежнему люблю сказки Пушкина, с удовольствием перечитываю любимую в подростковые годы книгу «Записки у изголовья» Сей-Сенагон и обожаю фильмы Боба Фосса, которые смотрела более чем 12 лет назад.

– Я тоже готова перечитывать Ричарда Баха┘ Его, если вы в курсе, очень любят наркоманы. Не буду вам рассказывать, что я романтическая барышня в голубом платьице. Я рационалист, и это видно за километр. Поэтому понятно, что Ричард Бах не может быть моим любимым писателем. Между мной и ним слишком большая разница.

– Каждую передачу вы по-разному одеты и загримированы: то вы женщина-вамп, то – простите за вульгаризм – «своя в доску», то клубная раскованная леди в джинсах. Вы меняете имидж в зависимости от профессиональных и психологических особенностей собеседника?

– Этот вопрос я ненавижу! Хорошо, что вы задали его не первым┘ Самое смешное, что моя имиджевая мимикрия стала жить отдельно от меня. Люди стали находить в моем образе что-то свое. Рассказывать о том, зачем это делается, – глупо, потому что я начну развенчивать какие-то стереотипы. По идее, я должна ответить на ваш вопрос так: мой имидж проработан группой профессионалов, привезенных из Нью-Йорка на специальном самолете исключительно ради съемок программы «Детали».

– В одном из ваших интервью я прочла, что для участия в церемонии вручения премии ТЭФИ вы купили платье от «Диор» за 10 000 долларов. Это правда?

– Знаете, что интересно: я могу долго рассуждать о книгах, фильмах, об отвлеченных философских категориях – и это никому не будет интересно. А если скажу, что была в платье за 10 тысяч долларов, – все мгновенно этим заинтересуются. Пользуясь ситуацией, хочу сообщить: на следующее вручение премии ТЭФИ я планирую надеть платье за 20 тысяч долларов! Так что можно уже менять вопрос.

– Хорошо. Вы не раз говорили о том, что вы – авантюристка. Как это сочетается с вашей рациональностью?

– Всем приходится рисковать. А как же? Каждый следующий шаг в той или иной степени связан с авантюрой. Потому что при всем рационализме – я человек импульса.

Я живу по принципу пружины. Я очень долго могу сжиматься┘

– То есть?

– Это касается и работы, и взаимоотношений с людьми. Я, по сути, человек бесконфликтный. Хотя по темпераменту понятно, что если уж я пойду на конфликт – это будет полный разрыв отношений. И я очень долго оттягиваю этот разрыв. Сжимаюсь во всем, что касается моей личной и социально-общественной жизни. Но если разожмусь – это конец.

– Вы не боитесь случайно обидеть кого-то из звезд и потом, пусть косвенно, получить за это с лихвой?

– Когда мне было 25 лет – побаивалась. Но сейчас, когда мне ближе к тридцати, вряд ли. Да, в студию часто приходят гости, особенно это касается мужчин после 50, с которыми у меня возникают определенные трудности в общении. Во-первых, они ощущают себя мэтрами. Во-вторых, я – женщина.

В-третьих, я младше и многого не знаю. Но у меня есть любознательность – это качество дает возможность узнать и увидеть многое вне зависимости от возраста. Можно многое пережить до 30 лет, а можно, как старый премудрый пескарь, дожить до 80, да так ничего и не понять. Я, конечно, пытаюсь во время интервью доказать, что я достойный собеседник. Получается – хорошо, не получается – ну что делать? Ведь каждый видит и слышит то, что хочет. Но я точно знаю: я подвижная и могу меняться. У Андрея Сахарова есть замечательные слова: жизнь – это экспансия. Жизнь дана на то, чтобы меняться.

– Куда меняться, если в обществе – идеологическая и интеллектуально-нравственная пустота? В этой «плотной» пустоте топор можно вешать.

– Вы сказали, что в обществе нет идеалов. Но общество, к сожалению, нуждается в том, чтобы кто-то пришел и сказал: «Дорогие мои – вот ваши новые идеалы. Всем смир-но! И дружно ориентируемся на новые идеалы».

– И кто бы это мог быть?

– (Игнорирует вопрос.) У меня мои десять идеалов есть! Пусть они не такие глобальные, но мне хватает. Я живу при зарождении капитализма, а зарождение капитализма – это ужасная вещь, и все это прекрасно понимают. У писательницы нового капиталистического общества Оксаны Робски есть хорошая фраза: мы были поколением очень богатых девчонок и надеемся стать поколением самых богатых старушек. Я лично к поколению богатых девчонок не относилась, а к поколению богатых бабушек хочу присоединиться.

– Вы действительно видите будущее как рай, полный богатых стариков и старушек?

– (Вновь игнорирует вопрос.) Что касается идеалов. Это постоянная внутренняя борьба интересов личных и внеличных. Чем большего ты достигаешь, тем больше люди нуждаются в твоем внимании. Оно стоит дороже денег. Но парадоксально: чем дольше мы живем, тем скупее становимся на внимание к окружающим, потому что все больше внимания поглощаем сами. И все это потому, что мы понимаем: с каждым днем наша жизнь уменьшается ровно на 24 часа. Поэтому интуитивно хочется больше времени тратить на себя. Меня постоянно мучает эта внутренняя борьба, когда понимаешь, что не хочется ни с кем делиться, а надо, потому что именно это отличает человека от животного.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Герои рождаются на полях сражений

Герои рождаются на полях сражений

Олег Фаличев

А обыватель следит за медийными клоунами

0
1062
Атомный зонтик Лукашенко

Атомный зонтик Лукашенко

Дмитрий Литовкин

Белоруссия получит носители ядерного оружия

0
1367
Две сотни подлодок Юрия Кормилицина

Две сотни подлодок Юрия Кормилицина

Владимир Карнозов

Генеральный конструктор отмечает 90 лет со дня рождения

0
867
Реальное изделие для реальной войны

Реальное изделие для реальной войны

Сергей Кетонов

В России создано самое мощное неядерное оружие в мире

0
1273

Другие новости