0
1804
Газета Наука Печатная версия

09.09.2009 00:00:00

Комментарий к эксперименту Кордонского

Марк Рац

Об авторе: Марк Владимирович Рац - доктор геолого-минералогических наук, методолог.

Тэги: наука, дискуссия, кордонский


наука, дискуссия, кордонский Дело даже не в путанице, царящей среди наших управленцев, смешивающих инновационную деятельность с пресловутым "внедрением".
Художник Александр Кукушкин, "В поисках себя». Источник: каталог выставки художников-графиков "Все в мире относительно", 2005. Политехнический музей

Я следил за ходом дискуссии о российской науке, затеянной Симоном Кордонским на страницах «НГ-науки» (см. номера от 22.04.09, 25.02.09) и на сайте Полит.ру. По-моему, дискуссия в целом оказалась очень результативной и практически важной даже независимо от целей ее инициатора. В связи с этим и хотелось бы выделить несколько моментов, существенных с точки зрения научной политики.

Politics и Policy

Под научной политикой я подразумеваю как взаимоотношения действующих в этой сфере субъектов – государства в лице Министерства образования и науки РФ, Российской академии наук, а по идее и сообщества ученых, – так и линию, проводимую каждым из них (Politics и Policy соответственно). С этой точки зрения необходимо различать собственно (естественную) науку, занятую изучением «устройства природы», и методологию науки (ее философию, науковедение – тут возможны варианты, но это вопрос сложный, и я для простоты буду говорить о методологии), объектом интереса которой является сама наука.

Особенность моей позиции определяется тем, что у меня есть опыт как позитивной научной деятельности (в геологии), так и методологических занятий, которым я посвятил последнюю четверть века. Мой тезис по этому пункту состоит в том, что, хотя разговор шел о науке вообще (точнее, о естественной науке) и о ситуации с российской наукой в особенности, содержание самой дискуссии относится отнюдь не к естественной науке, а к социологии и больше даже к методологии.

Показательно, однако, что на интеллектуальную провокацию Кордонского откликнулись преимущественно ученые-естественники, дав тем самым богатый материал для размышлений методологам, философам или социологам, в дискуссии почти не участвовавшим.

Второй момент касается наших представлений об обсуждаемом объекте, то есть науке, и боюсь, что мой тезис по этому поводу вызовет отторжение многих читателей. Тем не менее я утверждаю, что у нас нет понятия науки и наука пока не представлена должным образом как идеальный объект исследования и теоретизирования. Отсюда проистекают бессмысленные разговоры о «реформировании науки» (может, заодно и искусство «реформируем»?!), отсюда и нерелевантность некоторых прозвучавших в дискуссии заявлений (один пример я рассмотрю далее специально). Мне уже приходилось говорить, что при обсуждении научной политики, да и во многих других случаях необходимо различать как минимум три ипостаси науки.

Это, во-первых, наука как особый исторически сложившийся тип мышления и деятельности, который вряд ли можно «реформировать», «перестраивать» и т.п. Это, во-вторых, наука как особая сфера деятельности, объединяющая множество организаций и учреждений, целиком или частично занятых научной работой. Вот эта сфера может при разумном подходе (его-то и надо в первую очередь обсуждать) перестраиваться сообразно общественным и государственным надобностям. Это, в-третьих, наука как совокупность (а по идее даже система) накопленных научных знаний, как существенный элемент культуры и основа нашей цивилизации. Здесь перемены тоже назрели, но это отдельная тема, требующая особого анализа и обсуждения.

О трех головах

Такое как минимум триединое представление науки отражает ее исторически сложившиеся функции в системе общественного разделения труда. Здесь наряду с многообразными внутренними связями выделяются внешние связи и функции науки, во-первых, в обществе и, во-вторых, в культуре. Прошедшая дискуссия была связана преимущественно с темой науки и общества, но важнейший мировоззренческий момент оказался одним из смысловых центров обсуждения, и я не могу пройти мимо него.

Мне кажется, что Кордонский в принципе прав, когда приписывает массовому сознанию ученых пусть и несколько шаржированное представление о том, что «социальная организация отечественной науки отражает упорядоченность «форм движения материи», усвоенную ими, видимо, из курса диалектического материализма. Они искренне верят в то, что разделение наук на естественную часть и соответственно неестественную соответствует разделению мира на то, что существует помимо людей, и то, что порождается людьми и не является естественным». И далее: «То, что представление о «формах движения материи» отмерло вместе с диаматом, а социальная структура науки, мягко говоря, не такова, как ее представляют ученые, обсуждать, видимо, в научной среде не с кем».

Боюсь, правда, что охарактеризованные представления отнюдь не отмерли, а здравствуют и процветают в научной среде, пусть и в неотрефлектированном и/или закамуфлированном виде. Итак, в этом пункте я поддерживаю тезис Кордонского о неизменности научной картины мира в последние десятилетия, хотя, похоже, смещаю его смысловые акценты. Мне кажется совершенно очевидным, что апелляции к научным прорывам в биологии, как и в любой иной конкретной науке, просто не имеют отношения к этому тезису, поскольку все они выполняются в рамках естественно-научного подхода, который и лежит в основе указанной картины.

Вместе с тем я совершенно не разделяю надежд Кордонского на то, что «может быть, развивающийся кризис приведет к тому, что кажущиеся актуальными┘ проблемы просто перестанут ими быть. Появится другое видение мира, в котором будут иные проблемы». Такие вещи сами не делаются: другое видение мира, другие проблемы появятся только в результате работы нашего интеллекта, которую надо еще специально организовать и провести.

Вернусь все же к теме науки и общества. Хотелось бы выделить один момент, хотя и прозвучавший под сурдинку, но крайне важный для нашей темы. Я имею в виду высказывание Фрумкиной о «разнице между целеориентированной и ценностно-ориентированной деятельностью», которую, дескать, Кордонский отлично понимает. (Речь идет о специфике науки как ценностно-рациональной деятельности.) Заостряю на этом внимание, поскольку тезис этот звучит уже не впервые и, не встречая возражений, грозит запутать все дело.

В самом деле, если полагать специфику науки в ее ценностной рациональности, то что же нам придется говорить о других типах и сферах деятельности, таких, например, как философия или искусство: они разве не имеют ценностной ориентации?! Мой тезис по этому пункту состоит в том, что любая профессиональная деятельность, в том числе и наука, имеет свои особые ценности. В случае с естественной наукой это – ценность познания законов природы. Сам по себе этот факт важен, но он относится к понятию профессии вообще и ничего не добавляет к прошедшей дискуссии. Как и любой другой человек, ученый совершает действия (поступки), имеющие самые разные ориентации.

Выпутаться из инноваций

Наиболее актуальным кажется момент, касающийся так называемого «инновационного развития» (пишу в кавычках, поскольку, на мой взгляд, никакого другого развития в обществе не бывает) и соответствующих требований государства к науке. Кордонский справедливо замечает, что «чаще всего непонятны ни потребности государства (нет госзаказа), ни что такое его инновационное развитие». Но важнее другое: инновации и «инновационное развитие» обеспечиваются наукой (как в не меньшей мере проектированием или изобретательством), но дело это и даже, если угодно, обязанность совсем не ученых, а предпринимателей, управленцев и политиков.

Так что, как бы ни относиться к науке вообще и российской науке в особенности, но здесь государство, грубо говоря, валит с больной головы на здоровую. Или, скажем мягче, с одной больной головы на другую – об этом «НГ» уже писала в статье «От редакции» 26.05.09.

Причем здесь дело даже не в путанице, царящей среди наших управленцев, смешивающих инновационную деятельность с пресловутым «внедрением». Какая бы стратегия ни использовалась при задействовании новшеств в функционирующие системы деятельности, эта работа в принципе не научная, нацеленная не на познание нашего мира, а преобразовательная, направленная на его изменение и перестройку. Именно такая, которая в методологии называется «деятельность над деятельностью», и ровно то, что Шумпетер еще сто лет назад квалифицировал как предпринимательство в отличие от бизнеса вообще.

Для понимания сказанного полезно вернуться к понятию науки. Как отмечал еще в 1970-х годах Георгий Петрович Щедровицкий, в силу высокой престижности и статусности науки к ней стали относить очень многие и весьма разнообразные занятия. В том числе по своему типу не имеющие с наукой в точном значении слова ничего общего. Наукой в итоге часто называют сложное хозяйственное образование, для которого, как я понимаю, Дмитрий Рубвальтер предложил недавно специальный термин «научно-инновационный комплекс», включающий наряду с наукой как минимум еще упоминавшиеся проектную и изобретательскую деятельность. При этом, однако, важно понимать, что проектирование или изобретательство – занятия, диаметрально противоположные науке: наука изучает то, что есть, а проектируют и изобретают то, чего нет. Эдисон не был ученым, а Бор или Эйнштейн ничего не изобретали.

В заключение укажу еще на две темы, которые даже не включаю в список «моментов», поскольку, будучи едва затронуты в дискуссии, они в некотором смысле обобщают все сказанное выше, но предполагают вместе с тем развернутое обсуждение. Это требующая в данном контексте коренного переосмысления тема прикладности и фундаментальности науки, о которой мне уже приходилось говорить в «НГ-науке». А также «вечная» тема соотнесения естественных и социогуманитарных наук.

По своей роли в обществе фундаментальная в общепринятом пока значении слова наука некоторым образом аналогична библиотекам и музеям: держать их на голодном пайке можно, хотя и не нужно, но совсем уморить вроде бы даже никто не предлагает.

Остается заметить, что некоторые вопросы, поднятые в дискуссии и частично артикулированные выше, имеют, как говорится, судьбоносное значение не только для российской науки, но и для России: либо она перейдет на инновационные рельсы, а для этого абсолютно необходимы открытые дискуссии вроде прошедшей, либо останется ресурсным придатком и интеллектуальным нахлебником Запада.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Нелегалы грозят обрушить рейтинги президента США

Нелегалы грозят обрушить рейтинги президента США

Данила Моисеев

Суд не позволил Байдену отменить решения Трампа по мигрантам

0
1121
В Синьцзяне посланцам ООН покажут потемкинские деревни

В Синьцзяне посланцам ООН покажут потемкинские деревни

Владимир Скосырев

Китай требует от Бачелет беспристрастности и объективности

0
1014
Антикризисные меры правительства концентрируются вокруг импорта

Антикризисные меры правительства концентрируются вокруг импорта

Анастасия Башкатова

Основой продовольственной безопасности России были закупки за рубежом

0
1337
Херсонщина обменяет гривны на рубли по твердому курсу

Херсонщина обменяет гривны на рубли по твердому курсу

Иван Родин

Россия ускоряет финансовое, правовое и политическое проникновение в Украину

0
1118

Другие новости