Андрей Ваганов По предложению премьер-министра Дмитрия Медведева президент России Владимир Путин согласился с персональным составом нового кабинета министров. Министром просвещения становится Ольга Васильева, с августа 2016 года возглавлявшая Министерство образования и науки РФ. В новой структуре правительства это министерство ликвидируется и вместо него создаются два – упомянутое Министерство просвещения и Министерство науки и высшего образования.
Очень интересное, во многом неожиданное и интригующее назначение бывшего главы Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаила Котюкова на пост министра науки и высшего образования. В предварительных раскладках ему отводилась роль в лучшем случае заместителя министра. Но, видимо, руководство страны оценило его бюрократические и организационные таланты – прежде всего, административное укрощение Российской академии наук.
Еще накануне этих назначений бывший президент Российской академии наук академик Владимир Фортов отмечал как положительный факт предполагавшейся тогда ликвидации ФАНО. Но при этом совершенно справедливо подчеркивал: все будет зависеть от персональных назначений.
Вот это персональное назначение случилось. Совсем утрируя, результаты кадровой перестановки в правительстве РФ относительно научно-технологического и инновационного блока можно, пожалуй, определить так: умножение на ноль. Фактически, выбран вариант, который решает коллизию, сформулированную еще Н.Е. Салтыковым-Щедриным: как бы все изменить, ничего не меняя…
В итоге легкая эйфория РАН по поводу упразднения ненавистного ФАНО продлилась не более недели. Казалось, инерционный потенциал Академии наук в очередной раз на протяжении 300-летней истории этой организации оказался сильнее потенциала сугубо государственных бюрократических структур. Однако очень может быть, что теперь это станет пирровой победой.
Министерству науки, очевидно, отводится одно из ведущих мест в обеспечении того рывка, о котором так много в последний месяц-два говорит президент России Владимир Путин. Но рывок – дело рискованное, порой с непредсказуемым результатом, совсем не тем, что предполагался перед рывком. Скажем, в 1980 году расходы на науку из госбюджета СССР в процентах от национального дохода составляли 4,8%; в 1988 году СССР вкладывал в аналогичный заявленный рывок 6% ВВП. А результат? Распад СССР? Впрочем, сегодня даже не ставится задача довести хотя бы до среднестатистического по ОЭСР показателя расходов на науку 3-4% от ВВП. Как справедливо отметил Telegram–канал, посвященный научной политике: «Мы очень рады за Крымский мост. У нас со своей колокольни только один вопрос – почему на всю науку в рамках прорыва на 7 грядущих лет всего дополнительно (чтобы совершить тот самый рывок) выделяют только полмоста?» Напомним, по официальным данным, строительство Крымского моста обошлось в 230 млрд руб.
Еще один важный и животрепещущий для научного (академического, в частности) сообществ вопрос. Если ФАНО благополучно отчитывалось все эти пять лет данными о выявленной и поставленной на учёт академической недвижимости (за что агентству большое спасибо), количеством смененных директоров академических НИИ и объединённых академических институтов, то новому Миннауки предстоит отчитываться вещами более нетривиальными и менее поддающимися статистическому учёту. Отсюда надежда, что Миннауки будет больше обращать внимания не на количество публикаций отечественных учёных в индексируемых западных журналах, а на реальные показатели развития науки. Ведь именно с Миннауки и спрос за результаты научно-технологического рывка. Сможет ли обеспечить его неплохой финансист Михаил Котюков – большие сомнения.
комментарии(0)