0
5620
Газета Стиль жизни Печатная версия

31.03.2024 17:41:00

Про мой бедный-бедный мюзикл, который так и не вышел

Куплеты короля и котелка, а также марш военизированных фрейлин остались "в столе"

Игорь Мощицкий

Об авторе: Игорь Иосифович Мощицкий – драматург.

Тэги: мюзил, голый король, история создания


мюзил, голый король, история создания Мода на мюзиклы началась в 70-х годах прошлого века и продолжается поныне.

Однажды в середине 70-х годов прошлого века молодой режиссер Миша Виттенберг завел со мной, начинающим автором, такой разговор:

– Сейчас пошла мода на мюзиклы. Причем за основу чаще всего берут популярные названия из классики типа «Оливер», «Капитанская дочка», «Свадьба Кречинского». А немцы с китайцами, говорят, из «Капитала» Маркса мюзикл сделали, теперь к «Происхождению семьи, частной собственности и государства» с «Анти-Дюрингом» подбираются. И никому в голову не пришло, что «Голый король» Шварца это сюжет не то что для мюзикла – для мюзик-холла. Девочки в военной форме – это же типичный мюзик-холльный ход.

– Ты это к чему? – не понял я.

– Напиши мне куплеты короля и марш военизированных фрейлин.

– Написать куплеты? А дальше что? – не понял я.

– Ты напиши. А там посмотрим, что...

Разговор этот я забыл, как только вышел на улицу, но через неделю Миша поинтересовался, готовы ли куплеты. Я ответил, что для этого нет стимула, и услышал:

– Какой тебе нужен стимул? Деньги? Так ты еще не написал ничего. Или ты трясешься над каждой своей строчкой, думаешь, заплатят или нет? А как же тогда щедрость таланта? Я так думаю: если талант не щедрый – это не талант.

Чтобы избежать упреков типа «ты только болтать можешь», я сочинил куплеты короля, получившие позже название «Кровавое танго», и легкомысленный «Марш военизированных фрейлин». Миша мою работу одобрил и тут же заявил, что ему нужны как минимум еще шесть номеров: два лирических, четыре сатирических, а среди них – песенка котелка, который знает, кто ест свой обед, а кто ворованный.

– Котелок будет петь? – удивился я.

– Будет, было бы что, – ответил загадочно Миша.

Для начала я взялся за лирические номера. В то время я переживал семейную драму – родители моей юной жены полагали, что при зарплате в 150 рублей в месяц (столько же получал грузчик в винном магазине) я не достоин их прекрасной дочери. И песенки лирических героев Шварца, находившихся в схожей ситуации, я сочинил легко.

Затем я взялся за песенку котелка и в последнем ее куплете позволил себе (как мне теперь кажется, зря) завуалированную насмешку: «Отвык король за много лет от поражений и побед, / но, как положено ему, он ест чужой обед». Зато нашему со Шварцем героическому Христиану позволил высказаться как настоящему правдорубу: «Невидимый никем, кричу гостям: «Остановитесь, гости, хватит вам! / Раз пахнет воровством от ваших дел, то скоро быть беде!»

Еще я сочинил гимн королевства с таким запевом: «Мы сеем, жнем и пашем, даем отпор врагам. / Пусты карманы наши, но есть энтузиазм!» А также придумал куплеты не тускнеющего со временем первого министра с припевом: «Да, я правдив, меня правдивей нет, от правды никогда не отступлю. / Вот мой секрет за много-много лет: правда – то, что приятно королю!»

Тексты я передал Мише, полагая, что работа закончена, но он потребовал написать еще семь песенок и среди них – куплеты стукачей.

– Э, ты что? Какие стукачи, кто тебе их разрешит?

– Стукачи, стукачи! – настаивал Миша.

Спорить я не стал: режиссер – хозяин спектакля, а поскольку по жизни мне приходилось, увы, сталкиваться со стукачами, я написал от всей души:

Мы все ребята на подбор, нас набирали в спецнабор,

Мы не врачи, мы не ткачи, мы стукачи. Мы стукачи!

Нам в жизни очень повезло, мы любим наше ремесло,

Ведь это чудо из чудес – мы «тук-тук тук», и человек исчез.

И т. д.

68-8-1480.jpg
Знакомому режиссеру пришло в голову,
что «Голый король» Шварца это сюжет
не то что для мюзикла – для мюзик-холла.
Фото агентства «Москва»
Всего к будущему спектаклю я написал 15 текстов, а студент консерватории Сева Киселев сочинил на них музыку, после чего Миша договорился с директором Ленконцерта о постановке на его базе нашего «Голого короля» с прицелом на создание театра мюзикла.

Слух об этой договоренности разнесся чуть ли не по всей Руси великой, растревожив многие актерские души. Мише стали звонить и безработные, и очень успешные актеры, мечтавшие явить миру свои синтетические способности. Он провел то, что теперь называют кастингом, и вскоре позвал меня на какую-то квартиру. Там в большой комнате помимо него и уже сидевшего за пианино Севы набилось довольно много незнакомых людей в возрасте от 20 до 40 лет.

– А ну угадай, кто из них кого будет играть? – обратился Миша ко мне, и я понял, что это актеры, прошедшие кастинг, которым он решил показать нашу с Севой работу.

Сева начал с «Кровавого танго» короля и удостоился лишь вежливых улыбок. Но после жалобы принцессы: «Мне все твердят, коль замуж не пойду, / то не смогу считаться патриоткой» – раздался дружный актерский смех. Еще веселей восприняла публика «Гимн королевства». А когда прозвучали слова министра нежных чувств «Легко смотрю на вещи, хоть сам я важный чин; / люблю я очень женщин и молодых мужчин», звучал уже не смех, а хохот. Однако наибольший успех достался «Куплетам стукачей».

Вдохновленные показом актеры стали регулярно посещать репетиции, пока на одну из них не явился худсовет. Председатель его, удобно устроившись в третьем ряду, поначалу с благожелательной улыбкой смотрел на разворачивавшееся перед ним действо, но постепенно стал мрачнеть.

– Зачем вам это надо, ребята? – спросил он, закончив просмотр. – Текст пьесы у вас не канонический, какие-то песенки повставляли, и в каждой по фиге в кармане, а в некоторых по несколько фиг. Послушайте опытного человека. У вас перспективный коллектив, я вам дам другую пьесу и ручаюсь – с ней вы объездите все столицы.

На самом деле ничего крамольного даже по тем временам в моих текстах не было, но доказывать это худсовету было бесполезно.

– Другую пьесу будет ставить другой режиссер, – заявил Миша категорично и вскоре покинул страну.

А через год мне неожиданно позвонил знакомый из Москвы и сказал, что Юрий Петрович Любимов мечтает о мюзикле, и продиктовал номер его домашнего телефона.

Юрий Петрович Любимов уже тогда был легендой. Полностью осознавая это, на следующий же день я дозвонился до него, и он согласился нас с Севой принять.

– Да-да. Пожалуйста, я готов, – кивнул он в сторону стоявшего у боковой стены пианино.

После 40-минутного Севиного выступления Юрий Петрович сказал:

– Не думаю, что «Голого короля» нужно превращать в мюзикл. Я люблю Шварца, Андерсена очень люблю и полагаю, что «Голый король» хорош сам по себе. Ведь именно с постановки «Голого короля» начался театр «Современник». Что нового у вас по сравнению со спектаклем «Современника»? Куплеты стукачей? Но мы уже это сделали в спектакле «Под кожей статуи Свободы».

Оценка нашей с Севой работы Любимовым ставила на ней точку; о мюзикле «Голый король» следовало забыть.

Прошло три года, и однажды мне приснилось, будто в кабинете Любимова я говорю ему: «Юрий Петрович! Я наконец написал пьесу, достойную вашего театра».

– К чему этот сон? – долго размышлял я, проснувшись, и решил – ни к чему.

Но вечером позвонил Мишин знакомый, о котором я никогда не слышал, и сообщил, что Миша сейчас в Торонто. Там под именем Майкл Витта он открыл театр для русскоязычной публики, но для полного счастья ему и его публике не хватает моих текстов к «Голому королю» (музыку к ним он помнит). Мишин знакомый был готов переправить их в Торонто «сделав с них микрофотопленку». Слово «микрофотопленка» напомнило о шпионских фильмах, и тексты я ему не передал.

А недавно Миша нашел меня по интернету. Оказывается, он по-прежнему в Канаде и все еще мечтает поставить мюзикл «Голый король». Но это уже совсем другая история. 


Читайте также


Биробиджан далекий и близкий

Биробиджан далекий и близкий

Александр Локшин

90 лет назад на Дальнем Востоке была образована Еврейская автономная область

0
5027

Другие новости