Танец экспериментатора

Владимир Покровский. Полет сквозь Солнце: Сборник фантастических произведений.
– Липецк: Крот, 2012. – 668 с.

Не знаю даже, радоваться выходу этой книги или грустить… С одной стороны, конечно, здорово, что подавляющее большинство произведений прекрасного писателя, от публиковавшихся в 80-е годы и практически забытых до совсем новых, вовсе не публиковавшихся, собраны в одном увесистом томе. Можно поставить этот том на полку. Можно перелистать, освежить в памяти то, что когда-то читал взахлеб, ну, и конечно, прочитать нечитаное… Но сильно огорчает то, что эту радость со мной смогут разделить меньше полусотни человек. Да-да, официальный тираж книги – не тысяча, не пятьсот и даже не сто экземпляров – а всего сорок.

Книга издавалась по подписке. Желающие оформили заказ через Интернет. Внесли деньги. Сумма немаленькая – полторы тысячи рублей. Но и книга того стоит – почти семь сотен страниц, твердый переплет, белая бумага. Практически подарочное издание. Приятно взять в руки. Правда, редактура страдает, ну да ладно. Однако желающих оказалось всего сорок человек.

А ведь с именем Владимира Покровского связана целая эпоха в истории российской фантастической литературы, один из прекрасных витков развития этого направления – увы, оказавшийся тупиковым…

Критики фантастики называют это поколение «Четвертой волной». «Первой волной» специалисты в этой области литературы считают поколение фантастов, начавших писать до революции и писавших в первые годы после нее. Среди них – Илья Эренбург, Михаил Булгаков, Андрей Платонов. «Вторая волна» – предвоенные представители «фантастики близкого прицела»: Владимир Немцов, Вадим Охотников, самый молодой – Александр Казанцев. Имена авторов «Третьей волны» в большей степени на слуху: братья Стругацкие, Кир Булычев, Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов и др. Это был «золотой век» российской фантастики – 60-е с оттепелью и сильным рывком в развитии советской науки…

А вот «Четвертой волне» пришлось тяжелее своих предшественников. Творческое становление ее представителей пришлось на удушливый период застоя. Публикаций было мало, каждая – замечалась. Несколько удачных рассказов, вышедших в периодике, могли сделать автору имя. При этом планка художественного уровня была высока. Писательское мастерство оттачивалось на семинарах, где главным мерилом был Гамбургский счет – авторы весьма ревниво оценивали друг друга, и такая оценка коллег по перу дорогого стоила. В Ленинграде постоянно работал семинар, которым руководил Борис Стругацкий. В московском семинаре руководство менялось. Раз в году лучших молодых авторов (а молодыми тогда писатели считались до сорока лет) командировали на Всесоюзный семинар. Сначала он проходил в Доме творчества, что в подмосковной Малеевке, затем – в Дубулты под Ригой. На протяжении недели шла кропотливая работа с привезенными текстами. При этом молодые авторы ориентировались не на беллетристику, а на серьезную литературу. Среди их кумиров были Маркес, Борхес, Томас Манн, русская классика от Гоголя до Достоевского. Старосте московского семинара Виталию Бабенко приписывается фраза: «Мы хотим сделать из фантастики литературу».

Внимание к выразительным мелочам отличает настоящих писателей. Фото автора

Владимир Покровский был одним из самых смелых экспериментаторов. Энергичные сюжеты он соединял с глубоким психологизмом и лихими словесными экспериментами. Словно смелый мичуринец, он прививал на ствол научной фантастики побеги сюрреализма и литературы абсурда, использовал всевозможные формалистские приемы, не принятые в массовой литературе. Так, сюжет его рассказа «Люди сна», написанного в середине 80-х, в 1998-м получившего премию «Странник», но только сейчас вышедшего в книге, построен по законам сновидения. Текст пластичен, как полотна Дали, и завораживает, как картины Магрита. В психологической новелле «Квазиклассический треугольник» человек и его клон общаются телепатически, а читатель видит потоки мыслей их обоих сверстанными в два столбика.

Главный в сборнике «Полет сквозь Солнце», да, пожалуй, и во всем творчестве Покровского, – роман «Танцы мужчин». Жестокая отповедь ксенофобии, полное страдания и страсти повествование о людях, обладающих «импатией» – умением глубоко чувствовать окружающих. Наиболее удачна была издательская судьба повести «Время темной охоты» – впервые вышедшая в 1983 году в журнале «Знание – сила», она потом вошла в три сборника с общим тиражом в несколько сот тысяч экземпляров. Это произведение о выборе, о предательстве, о жажде власти, но еще и о том, как быстро дичают колонии, потерявшие духовную связь с метрополией.

Есть в книге откровенно юмористические произведения вроде коротких рассказов «Шарлатан» или «Покоритель черных дыр». Рассказ «Роща на вершине холма», написанный одновременно с лучшими новеллами отцов киберпанка Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга, перекликается с ними и тематически: корпорации переманивают друг у друга умы.

Покровский в 80-е годы был самым ярким постмодернистом от фантастики. И когда в московский семинар пришел молодой Виктор Пелевин, он очень многое перенял у более опытного коллеги – по части стиля, тематики, художественных приемов. Однако, подобно тому как Хлебников, по утверждению Маяковского, был поэтом для поэтов, Владимир Покровский так и остался фантастом для фантастов. Дивный новый мир книгоиздания, сформировавшийся в середине 90-х, не принял столь откровенного экспериментатора. Для нового поколения любителей фантастики его литературный язык оказался слишком плотным и терпким. Новое время ждало рыхлых и пухлых произведений. А читателей прозаического мейнстрима отпугнул его научно-фантастический антураж.

Бытовой сюжет иногда открывается сюрреалистическими глубинами. Фото автора

К тому же нужно было как-то зарабатывать на жизнь – писатели этого поколения привыкли писать тщательно и не быстро, не умели гнать килобайты текста. А издатели хотели именно этого. Так, постепенно отошли в тень звезды литературных семинаров 80-х Виталий Бабенко, Александр Силецкий, Эдуард Геворкян и др. Они ушли – кто в редактуру, кто в пиар, кто в журналистику. Владимир Покровский довольно успешно занялся научно-популярной публицистикой. Кстати, долгое время работал в «НГ-науке». Его произведения печатались в газетах и журналах, но бешеного успеха уже не имели. В книгу «Полет сквозь Солнце» не попали: трилогия о куаферах («Парикмахерские ребята», «Метаморфозы» и «Дожди на Ямайке»), вышедшая полноценным коммерческим тиражем в 1997 году, роман «Пути-Пучи» и повесть «Планета, на которой можно все», напечатанные в столь же мизернымом колличестве... В 2005 году его рассказ «Жизнь Сурка, или Привет от Рогатого» получил премию «Сигма-Ф», вручавшуюся журналом «Если».

Покровский всегда был экспериментатором, и книга его - тоже экспериментальная. Возможно, таким и будет книгоиздание будущего – сколько экземпляров закажут, столько и будет отпечатано. И если эта система будет отработана, то и тиражи таких книг окажутся гораздо выше.