0
5485
Газета Главная тема Печатная версия

04.08.2021 14:10:00

Кровавый Сандармох

5 августа – день памяти жертв Большого террора

Тэги: история, сандормох, сталин, репрессии, ссср


29-9-1480.jpg
Поэт Кузебай Герд (1898–1937) – кость в горле
репрессивной империи. 
Фото с сайта www.fulr.karelia.ru
5 августа – дата начала операции по приказу от 30 июля 1937 года СССР 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». В этот день, по сути, начался один из самых бешеных витков Большого террора, унесший и сломавший жизни в том числе и сотен литераторов. День памяти – 5 августа – был учрежден в 1998 году на только-только тогда открытом расстрельном полигоне в карельском урочище Сандармох, что в 19 км от Медвежьегорска, столицы Белбалтлага. В эти дни в место, где погибло несколько тысяч огульно обвиненных людей многих национальностей, вероисповеданий и родов занятий, обычно съезжаются гости из России, Украины, Грузии, Прибалтики, Германии, США и пр. В тихом сосновом лесу, где почему-то совсем не слышно птиц, на деревьях – таблички с именами убитых, кое-где – кресты-голубцы и точечно – памятные валуны убитым здесь финнам, украинцам, татарам, полякам, азербайджанцам, евреям, чеченцам, ингушам и т.д. 236 расстрельных ям, 6241 жертва. В том числе – 1111 осужденных из пропавшего этапа Соловецкого лагеря. Их родным прислали лживые весточки о том, что те-де скончались в войну от инфлюэнции или кори, а на деле все они были запытаны, избиты, связаны, оглушены прикладами, привезены в ночной лес и закопаны штабелями в землю. Место захоронения, поиском которого занимались собиратели имен жертв советского террора Ирина Флиге, Иван Чухин и другие энтузиасты, нашел петрозаводский историк Юрий Дмитриев, который вот уже пятый год и сам политический заключенный. И сегодня самое время вспомнить имена хотя бы некоторых людей, сгинувших в этом лесу. Это литературный критик и поклонница академика Марра Анна Бескина (34 года). Это Евгения Мустангова (32 года), тоже критикесса, руководитель семинаров по критике при Ленинградском Союзе писателей. Ее взяли вслед за мужем, лапповцем Горбачевым, типичным буйствующим пролетписовцем (нападал на Булгакова, Замятина и прочих «попутчиков»). Правда, это его не спасло – расстреляли. Взяли и критика Михаила Майзеля (38 лет), возможного прототипа барона Майгеля из «Мастера и Маргариты», заведующего критическим отделом журнала «Литературный современник», ректора Рабочего литературного университета (РЛУ) при Ленинградском отделении Союза советских писателей, – его тоже убили в Сандармохе. А оставшиеся на воле, как и сейчас, полагали, что без огня нет и дыму. Накануне того, как забрали Мустагову и Майзеля, Ольга Берггольц писала у себя в дневнике: «…Ни Женька, ни Майзель не поступали так, как должны были поступать – не отмежевались, не прокляли Горбачева, а когда я подумаю, что была с этой мразью 31 ноября 1934 года на Свири, на одной эстраде, в одном купе, и 1 декабря, когда убили Кирова, а он знал, вероятно, о том, что готовится в Ленинграде, – я сама себе становлюсь мерзка».

29-9-2480.jpg
Каждый может приехать сюда и повесить
памятную табличку.  Фото автора
Среди убитых в Сандармохе и ростовский поэт Валентин Вартанов (28 лет), и писатель Леонид Грабарь-Шполянский (36 лет), которого многие сравнивали с Зощенко. Подогнали к одной из 236 ям и пустили пулю в затылок и черкесскому писателю Халиду Абукову (37 лет), основоположнику черкесской литературы. В 1930-м он пишет роман о победе социализма на малой родине, в 1932-м становится директором областного национального издательства, в 1934-м – первым председателем Черкесского отделения СП СССР, а в 1935-м – частью гулаговского фарша. Тут же, в Сандармохе, убит обвиненный в причастности к Союзу освобождения финских народностей большой удмуртский поэт, прозаик, драматург, ученый-этнограф, фольклорист, национальный и общественный деятель, основоположник удмуртской детской литературы Кузебай Герд (39 лет), писавший также под псевдонимами В. Адями, Герд К.П., Гэрд К., И. Сюмори. Среди прочего Герд ввел в удмуртскую поэзию новые формы от сонета до триолета, написал целый ряд школьных учебников, насобирал множество народных песен. Он защищался: «Я за то, что издал вотяцкие песни с сохранением диалектических особенностей (этого требует наука), обвинялся в национализме, в «демонстратичном выступлении против единого литературного языка» и т.д.». И вправду, Герда начали официально пропесочивать еще с конца 20-х, пока не закончилось приговором к расстрелу в 1933 году. Тогда, по слухам, на его защиту встал Горький, расстрел заменили на 10 лет лагерей. Но от государства-палача поэт все равно не спасся. Так же как поэт и архивист Николай Хрисанфов (39 лет), переведший на ливвиковский диалект карельского языка сказки и стихи Пушкина. Так же, как казацкий поэт, член объединения «Скит поэтов» Михаил Скачков (41 год), на беду свою вернувшийся в СССР из эмиграции. В 1930–1931 годах он – ответственный секретарь Московского горкома писателей, политредактор Главлита, участвует в издании Большой советской энциклопедии, в 33-м оказывается на Соловках, а в 37-м – в смертельном карельском урочище.

Сандармох – могила многих ярких звезд так называемого Расстрелянного возрождения Украины. Это цвет нации, задушенный в советском тоталитарном мешке. Среди них поэт Василий Атаманюк (40 лет), поэт Марк Вороной (33 года), чей отец тоже поэт, а дед по матери и вовсе один из авторов украинского гимна. Лидер группы неоклассиков (ориентация на античную и западную литературы) поэт и литературовед Николай Зеров (37 лет). Глава литорганизации «Западная Украина» писатель Мирослав Ирчан (40 лет). Писатель Михаил Козорис (55 лет). Прозаик, критик, министр просвещения УНР, издатель и редактор журналов «Новые пути» Антон Крушельницкий (59 лет). Драматург, президент Вольной академии пролетарской литературы Николай Кулиш (44 года). Поэт Андрей Панив (38 лет), один из лидеров литобъединения крестьянских писателей «Плуг» – воронок приехал в 1935-м к его харьковскому дому «Слово».

Из этого кооперативного писательского дома увезли в никуда и приставили к стенке стольких, что в народе «Слово» прозвали «Крематорием».

Пали от рук госмашины прозаик, один из зачинателей украинского романа Валерьян Пидмогильный (36 лет). Любитель верлибра, поэт и теоретик литературы Валериан Полищук (40 лет). Писатель и публицист Клим Полищук (36 лет), заведовавший первым украинским книжным магазином в Петербурге, позднее преобразованным в издательство «Друкар». Писатель Олекса Слисаренко (46 лет). Поэт Павел Филипович (46 лет). Редактор и очеркист Евгений Черняк (42 года). Прозаик Владимир Штангей (42 года). Писатель, сценарист Михаил Яловой (42 года). Писатель Григорий Эпик (36 лет). Конечно, не все были крепки духом. Эпик, к примеру, в отличие от коллег от цеху сразу признал свою принадлежность к выдуманной чекистами террористической организации и поразил тогдашних чиновников письмом-раскаянием, в котором призывает и себя, и коллег расстрелять, как бешеных псов. Это письмо зачитывали на пленуме правления СП Украины. А в письмах к жене Эпик нещадно фантазировал, что якобы на досуге читает классическую литературу и работает над книгой новелл «Соловецкие рассказы». Но конец его от этих фантазий и капитуляции вовсе не стал слаще…

Место убийства и захоронения всех этих писателей и еще нескольких тысяч людей нашел послушник леса Юрий Дмитриев, которому я всем сердцем желаю скорейшей свободы. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Разведчик кундузского полка

Разведчик кундузского полка

Сергей Васильев

История героя, живущего среди нас

1
629
Покушение любой ценой

Покушение любой ценой

Борис Хавкин

Генерал фон Тресков против Гитлера

0
659
Увольнения былых времен

Увольнения былых времен

Игорь Шелудков

Египетские труды и донецкие досуги

0
1023
Непостижимое житие далай-ламы

Непостижимое житие далай-ламы

Алексей Белов

Чтобы понять Тензина Гьяцо, надо понять Тибет

0
946

Другие новости

Загрузка...