Игорь Аглицкий
Детишки умные, в шахматы играют, считают замечательно.
Фото РИА Новости
Наступил новый, 2026 год. Принято всех поздравлять с новым счастьем, да вот в сфере школьной математики его совсем немного. Попробуем разобраться, что происходит.
Дефицит учителей математики. Проблема настолько острая, что о ней известно далеко за пределами школ. Опросы родителей дают цифры нехватки учителей математики в школах от 25 до 35%. Официальная статистика гораздо лучше, но это за счет почти удвоенных ставок работающих учителей и малоквалифицированных «заменителей» типа отчаянных домохозяек, чьи дети в этих самых школах учатся.
Кто в этом виноват? Я уверен, что никакие чиновники из Министерства просвещения со своей цифровизацией и усиленной отчетностью не способны были бы создать этот дефицит при наличии любви и уважения к учителям со стороны самих учеников и их родителей. А ведь у нас как? «Вы должны!» И ходят, и пишут, и угрожают… И учителя бегут из школ.
Второе пришествие Петерсон. Есть такая Лариса Петерсон. Доктор педагогических наук, профессор. Она изобрела альтернативную методику изучения школьной математики. Однажды ее учебники запретили, но вот она снова в школе, причем, насколько я понял, до 2028 года и до 9-го класса.
Про ее методику не скажу ничего. Есть «петерсонофилы» и «петерсонофобы». Вот пусть они и сражаются. Однако замечу, что особой методике необходимы особые специалисты. А у нас учителя в массе обыкновенные. Традиционной учебной ориентации. И вот мучаются они, бедные, терзая и себя, и детей. Говорю не понаслышке, так как ко мне в этом году обратились родители сразу двух пятиклассниц из двух разных школ, которых начали обучать по Петерсон. Детишки умные, в шахматы играют, считают замечательно. Кое-как справляемся с проблемой. Пока справляемся.
Ященко опять усложняет. Иван Ященко – это руководитель федеральной группы разработчиков ЕГЭ по математике. Ежегодно обиженные родители и ученики пишут петиции о том, чтобы его выгнали. Но он остается. И разрабатывает со своим коллективом новые задания. Довольно часто более сложные. В принципе все это правильно, но есть нюанс.
Я изучил сборник под его редакцией (2026, 36 вариантов). Некоторые задания реально усложнились. В первую очередь это № 15 (неравенство) и № 19 (числа). В неравенствах появились новые ловушки и всякие добавки типа радикалов, старших степеней и других усложнений. Решить это можно, но времени уйдет больше. А времени на ЕГЭ никто не добавил.
Что касается задания № 19, то теперь и пункты а) и б) в ряде случаев требуют не примера, а довольно длинного доказательства. По крайней мере в самом сборнике пример полного решения задания занимает более страницы формата А4. Снова обращу внимание на время. Я сам решаю такое задание с полным описанием решения около 30 минут. А ученики? Впрочем, возможно, все это и делается для того, чтобы уменьшить число поступающих в вузы и университеты. Социальный мейнстрим, так сказать.
Так случилось, что я с декабря снова работаю в школе. Работаю немного: всего два класса – 6-й и 7-й. Но новых впечатлений много. Делюсь.
Раньше в классах были отличники, хорошисты, троечники и двоечники. Теперь по-другому. Есть две примерно равные группы в каждом классе. О них и расскажу.
Первая группа – назовем ее «хотелкины» – хочет, но не может. Ученики активны, даже рвутся к доске, стремятся любым путем получить отличные отметки. Хотят, но не получается. Дело не только в том, что знают таблицу умножения со словарем. И не в том, что не могут вменяемо пояснить, что такое прямоугольник. А дело в отсутствии логики рассуждений. По крайней мере математической логики. По крупицам формируем правильные рассуждения и умозаключения, которые должны были сформировать еще в начальной школе. Работа сложная, но все же благодарная, так как развитие этих ребят все же есть.
Вторая группа – это «пофигелкины». Переходный там возраст или нет, но эти детки предметом не интересуются от слова «совсем». Они отлично усвоили факт, что двойки в году не будет и троечку по-любому натянут. Не учитель, так завуч, не завуч, так директор. И за их незнание им реально ничего не будет. Эти ребята не учатся, а просто отбывают урок. Сидят. Впрочем, иногда и бегают. Их знания реально близки к нулю. Но им от этого – никак. И родителям их – никак.
Вот такая реальность в одной отдельно взятой школе, в одних отдельно взятых классах. Обобщать не готов – не имею права. Но, судя по моей практике, такое встречается достаточно часто.
Немного позитива. Все сказанное выше достаточно грустно, но есть и одна хорошая тенденция. Это связано с тем, кто сегодня является родителями наших учеников. Ранние миллениалы (родившиеся в 1976–1986 годы), чье детство и юность пришлись на лихие 90-е, привыкли общаться со всеми, включая учителей, с помощью хамства и наездов. Но их дети в массе уже выросли и покинули школу.
Сейчас учатся в основном дети поздних миллениалов (1987–2000), которые гораздо вежливее и рациональнее. Эти родители не «быкуют», а стараются поддержать учителей. Не все и не всегда, но все чаще и чаще. Знаю случай, когда разумные мамы попросили удалиться с родительского собрания хамящую яжемать и коллективно добились, чтобы ее чадо покинуло школу. Это вселяет надежду, что в школах все получится.