Станислав Минин.
Мы уязвимы. Увы, об этой очевидности нам напоминают кровь, смерть и издевательский взрыв под боком у тех, кто призван служить оплотом нашей безопасности.
Любой теракт становится для общества проверкой, и далеко не всякое общество сдает этот тест безупречно. Политические оппоненты тычут друг в друга пальцами – виноваты то «путинский режим», то «грантоеды, раскачивающие лодку» и западные спецслужбы. Граждане попроще бьют в метро мусульманок и пытаются самостоятельно проверить сумки у не понравившихся кавказцев. Таксисты взвинчивают цены. Телефонные мошенники рассылают смски с текстом: «Помоги, я в беде!»
Звучат голоса, требующие возвращения смертной казни для террористов. Ничего, кроме попытки оседлать коллективные эмоции, в этих призывах нет. Кому мы хотим грозить смертной казнью? Тем, кто сам добровольно идет на смерть? Тем, для кого игра с ней – повседневность?
Москва успокоится. Шесть лет назад, после теракта на «Автозаводской», я наблюдал за тем, как это происходит. В первые дни милиционер на «Александровском саду» внимательно осматривал вагоны. Спустя две-три недели – проходил вагон скорым шагом, не глядя по сторонам, как будто исполнял постыдную провинность. Пассажиры смотрели на него как на анахронизм, хотя еще совсем недавно им было по-настоящему страшно.
Страх как коллективный опыт выветривается быстро, и поэтому перед лицом других становится неловко обнаружить его в себе. Подозрительный предмет становится просто предметом. Подозрительное лицо – просто лицом. А вы – параноиком, иронизирующим над собственным неизжитым страхом.
И это тот самый случай, когда так хочется оставаться параноиком┘
Мы должны быть бдительны. Но наша успокоенность виновата лишь в том, что мы становимся легкой добычей. Даже проверив (настоящая утопия!) каждого из 7 миллионов пассажиров московской подземки, даже заперев двери своих подсобок, даже обыскав всех и каждого при входе на стадионы и концертные площадки, мы лишь создадим плавучие крепости в море ужаса. Сам ужас никуда не денется.
Как примитивные люди, мы забьемся в угол перед лицом наступающей стихии. Пока же мы уязвимы – даже в своем углу.
Совершенно не важно, кто именно – «федералы» или «муниципалы» - жестко контролирует метро, автобусы, троллейбусы, вокзалы и самолеты в стране, по которой совершенно свободно разъезжают гексоген, пластит и экстремисты с суицидальными наклонностями. Страна, в которой зона безопасности сжата до пределов собственной конуры, не может считаться безопасной, а государство в такой стране не может считаться ни сильным, ни надежным, ни вызывающим доверие.
Государство несет ответственность за случившееся. Мы, пассажиры московского метро, можем заметить пакет со взрывчаткой, но помешать террористам привезти ее в Москву, положить в пакет, принести в метро мы не можем. Это могут ФСБ и МВД. Должны, точнее.
Страна напичкана силовиками. Они должны выполнять свою работу. У них достаточно полномочий. Им не нужны новые структуры, новые права и новые ограничения наших свобод.
Власть говорит, что враг будет разбит, а победа будет за нами. Власть обещает, что ответственные за московские теракты будут уничтожены. В первое хочется верить. Во второе даже верится (названы возраст, рост, одежда, особые приметы, даже некоторые фамилии). Но за всем этим вместе – потрясающая, прискорбная, пугающая неуверенность.
И уязвимость. Мы уязвимы. Нужно помнить об этом. И не ждать, пока нам об этом напомнят.
