Аристократ русской оперы

ВЫДАЮЩИЙСЯ певец начинается с выхода на сцену - поступь и поза Юрия Мазурока неповторимы. В них точно отмерено величие и достоинство. Та же мера дана Мазуроку в пении. Краски и драматические акценты он кладет поверх идеальной вокальной линии и ясно произнесенного слова. Потому Мазурок узнаваем во всем. Узнаваем его уникальный прозрачной окраски лирический баритон, благодаря поразительному дыханию справляющийся с плотной фактурой драматических партий. Узнаваема "литературность" его вокала - кажется, что текст столь же выпукло подается в его пении, как и мелодический рисунок. Когда слышишь, как его голос спокойно долетает в любую точку зала Большого театра, как понятно каждое слово, невольно начинаешь уважать отношение певца к своему слушателю.

Таких, как Мазурок, разумеется, сейчас нет. По уровню культуры артиста и вокалиста ему не было равных все те почти 40 лет, что он царит на сцене Большого. На вопрос, как случилось, что он целых пять раз записывал в студии главную партию в "Евгении Онегине" Чайковского (не только для "Мелодии" и Всесоюзного радио, но также для Sony и Le Chant du Monde), он как-то ответил: "Ведь не было лучшего Онегина"┘

В пении Мазурока всегда слышалась трагическая печаль. Слышалась тем острее, чем больше заботился Мазурок о точности вокализации, о сдержанности сценического поведения. Поэтому его главным героем стал аристократ, сплав культуры внешней и внутренней. На все времена лучший Онегин, он не отделял холодность от затаенной страстности. Не знала Москва лучшего героя-баритона в операх Верди. Особенно замечательны его фатально честный Ренато в "Бале-маскараде" и до злодейства гордый Граф ди Луна ("Трубадур"). А барон Скарпиа в "Тоске" Пуччини был отпетым злодеем, и сколько же утонченности вкладывал аристократичный Мазурок в каждый его похотливый жест!

Как звезда мирового класса Мазурок был широко признан в 70-80-е годы, годы гораздо более высоких требований к певческому мастерству, чем нынешние, и более избирательных гастролей советских певцов. Он пел на крупнейших сценах со всеми тремя величайшими тенорами (Доминго, Каррерас, Паваротти), с не менее великим тенором Николаем Гедда, с эпохальной Джоан Сазерленд.

Франко Дзефирелли, знаменитый итальянский кинорежиссер, снял фильм по опере "Кармен" с Мазуроком в роли Эскамильо. Есть в архиве певца и "Трубадур" с Катей Риччарелли, записанный на Philips"е. У нас Мазурока знают и как превосходного камерного певца, певшего романсы Чайковского, Рахманинова и даже Малера - он был идеален и для немецкой лирики.

Уникален Мазурок тем, что до сих пор выходит на сцену, хотя в последние годы совсем редко. Поют до сих пор и другие певцы его поколения, но в них возраст убил и чувство реальности, и чувство сценической ответственности. Последние выходы Мазурока показали, что он истинный профессионал и артист: меняются его возможности, но не уровень требований к каждому своему выходу. От певцов нового поколения случается слышать, что Мазурок для них -недосягаемый эталон. Сам же певец все последние годы с обостренным трагизмом воспринимает творческую атмосферу в Большом, волею судьбы оставшись одиноким в нынешней ситуации загнивания. Но и в годы расцвета Мазурок, занимая ведущее положение в театре, все же не получил признания, адекватного его заслугам как первого русского баритона последней трети XX века, гордости страны и нашей культуры. Он спел здесь много ролей, но все равно в России не слышали его в вердиевских "Макбете", "Аттиле" и многих других операх, сделанных только на Западе. Обещанная Александром Лазаревым постановка "Демона" специально "на Мазурока" так и не состоялась, а сейчас ни Большой, ни правительство не отмечают его юбилей┘ Это неудивительно для артиста, чьей темой всегда было сдержанное величие собственного достоинства.