Дарья Курдюкова
Леонид Тишков. Тайные знаки. Холст, масло.
Репродукция предоставлена Пресс-службой ММСИ
Художник пришел в Московский музей современного искусства в Ермолаевском переулке «В поисках чудесного». Так называется его ретроспектива, организованная ММСИ совместно с Крокин галереей. На четырех музейных этажах Леонид Тишков разместил инсталляции и видео, объекты, живопись и фото о своих героях. Даблоиды, стомаки и чурки, водолазы и вязаник 1980-2010 годов рождения устроились на временном месте жительства в соответствии с внутренней драматургией путешествия, устроенного для зрителей из Нижнего мира в Верхний.
Если бы кому-то пришла в голову безумная идея собрать творцов современного искусства в огромном присутственном месте с кабинетами и табличками на дверях (хорошо, что это невозможно!), то на маленькой дверце, за которой трудится Тишков, следовало бы написать: «Производит и делится чудесами».
Врач по образованию, он бередит собственные душевные раны, извлекая из них новое человеческое тепло. Тоскуя по ушедшим родным, вновь и вновь распускает на разноцветные ленты их одежду и вяжет что-то новое. Вот выставлен тишковский чехол для собственной души, а вот сделанный матерью вязаник ┘ Иллюстратор, он когда-то работал над Кэрроллом, Чапеком, Ильфом и Петровым. Потом стал обрастать мифологически-абсурдистской вселенной собственных героев, которую скрупулезно зарисовал, описал и материализовал в виде собственных книг (еще Тишков рисует для книг своей жены Марины Москвиной), объектов и инсталляций. Так, красные существа в виде ноги – даблоиды – олицетворяющие сумму всех известных человечеству символов, попали и на агитплакаты, и на свиток с эпосом. Даблоидная hand made индустрия включает в себя и фотографическое «портфолио», и свитера, и обои – ну и разумеется, даблоидов собственной персоной, которые могут появляться в самых неожиданных местах. Наконец, просто как художник он с одинаковой легкостью препарирует как идеи русского авангарда, так и символы восточной философии. «В отместку» Летатлину делает Летишкова, о поэме Велимира Хлебникова напоминает хлебно-макаронной инсталляцией «Ладомир», вместо «Черного квадрата» Малевича вешает в красный угол знак даблоида, – а то вдруг все тех же даблоидов «заворачивает» в Инь и Ян. Такое искусство, как столпник, может стоять на столпах разных культур, с тем, чтобы потом оттуда спрыгнуть и пойти своим путем.
На новой выставке дорога в поисках чуда проходит через Нижний мир, где копошатся даблоиды, ожившие чурки (деревянные болванки), стомаки (они устремлены в небо и несут печень, в которой обитает их душа), безликие водолазы. Дальше – мир Срединный. Там – хранилище семейной памяти с вязаником, клубками-«махориками», скатанными из обрезков старой одежды, и дедовским ватником, заплатанным крошечными фотопортретами. А Верхний мир отмечает переход от детских грез в романтические небесные эмпиреи со звездами в обувной коробке и балладой о любви к «Частной Луне».
Тишковский космос очень физиологичен. Он живет в своем ритме, с присущими всему живому процессами. Физиология же чуда складывается и из беспомощных в своей замкнутости водолазов, что не в силах оторваться от трубки-«пуповины». И из анатомической карты России с наглядным разъяснением органов и функций обоих полов для европейской и азиатской половины. И из подробно рассказанного появления всех чудаковатых персонажей Тишкова. Это пространство, преобразившееся из музея с экспонатами в мастерскую с личными вещами, в кажущейся хаотичности разбросанными-развешанными в залах. Очень светлый мир. А прийти сюда стоит хотя бы для того, чтобы заглянуть в «Ведра, полные светом» (дело не в розетке и не в пресловутых ваттах).
Работы Леонида Тишкова, кажется, говорят: ничто так не материально, как память, сколько бы мы ни твердили обратное. Но вообще, все это не очень-то хочется анализировать, раскручивать по винтикам и закручивать обратно. Когда много анализируешь, чувства притупляются. Они же «В поисках чудесного» играют главную роль.
