0
6426
Газета Накануне Интернет-версия

12.01.2017 00:01:00

Дыхание Будды

Александр Сенкевич

Об авторе: Александр Николаевич Сенкевич – индолог, филолог, прозаик, переводчик, поэт.

Тэги: будда, тибет, мантры, монастырь, религия, восток, биография


1-4-1_t.jpg
Будда предостерегает от тоски...
Одилон Редон. Будда. 1905.
Музей д'Орсе, Париж

Ничего подобного я прежде не испытывал. Чистый и грудной голос молодой женщины, словно идущий с небес, взывал к милосердию бога Шивы. Казалось, что, слыша его, все живое в непроглядной индийской ночи трепещет и содрогается. Сила звука, тысячекратно усиленная динамиками индусского храма, рывком подняла меня с убогого ложа в келье буддистского монастыря.

Я вздрогнул всем телом, словно меня обжег сыромятный хлыст небесного пастуха. Погружение в энергетический поток многократно повторяемой молитвы-мантры было новым и захватывающим. Варьируя в различной тональности одну и ту же мелодию, женщина пела и пела. Создавалось даже впечатление, что эта мелодия, передаваемая по наследству много тысячелетий, существовала с тех доисторических времен, когда люди еще толком не знали, как говорить по-человечески. И наконец-то из мелодий и ритмов выявились смыслоразличительные звуки-фонемы, из которых слепились слова и появилось священное заклинание, прославление Бога Шивы: «Мритьюнджааяя Рудраайя Ниилакантаая Шамбхавэ, Амритэшая Шарвая Махадэвая тэ Намах!» – «Смерть побеждающему, Устрашающему, Синешеему, Умиротворяющему, Владыке амриты (напиток бессмертия), Счастье дающему Великому богу – Тебе поклон!»

Была Маха-Шиваратри, Великая ночь Шивы – один из самых почитаемых индусами праздников. В эту ночь до самого рассвета соблюдается пост и не прерывается праздничная церемония в честь бога Шивы – яджна. Возможно ли ценой незначительных самоограничений и подношений божеству, думал я, преодолеть тяготы жизни и превратности судьбы? Я перемещался в эпоху ведийской цивилизации, в эпоху Вед, в древнюю историю человечества. Существовала эта цивилизация три-четыре тысячелетия назад, на рубеже II–I тысячелетия до н.э. Может, чуть позже, может, чуть раньше. Тогда, как полагает большинство историков, началось и завершилось переселение кочевых арийских племен в Индию. Новую землю они назвали Арьяварта – страна ариев. Таково представление об ариях, ставшее хрестоматийным. 

Среди ученых нет единого мнения, откуда они пришли и когда обосновались на новой родине. Еще в конце XXIII века появились исследователи, выступившие наперекор устоявшимся представлениям. Они вполне убедительно доказывали, а их последователи утверждают до сих пор, что арии вообще ниоткуда не приходили, а жили испокон века на индийской земле и распространились прерываемыми во времени потоками по всему Индийскому субконтиненту и за его пределами. Одним из первых сторонников этой концепции, известной как теория исхода, был немецкий писатель и лингвист Фридрих Шлегель (1772–1829).

Английский востоковед профессор Томас Уильям Рис-Дэвидс (1843–1922) дал точную характеристику индоариям: «Судя по гимнам, завоеватели, арийцы, как мы теперь их называем, были чрезвычайно набожны. Но о нравственности, за исключением родовых обычаев, у них, по-видимому, были самые первобытные представления. Умерщвление противника не было, по их понятиям, убийством, а присвоение чужой собственности они считали доблестным. Они нам не оставили ни малейшего намека на права мужчин и женщин, во внешней же политике их главным двигателем было завоевание. Да и в кланах жизнь их была очень несложною. Не было ни бедных, ни слишком богатых. Они не были стеснены ни владельцами земли, ни жрецами. Их желания сводились к умножению детей и коров. Картина повседневной жизни и обыденного миросозерцания их, рисующаяся нам в гимнах, полна своеобразной прелести».

Я остановился со своим другом Ашоком Аророй на неопределенное время в буддистском монастыре по приглашению настоятеля – приветливого и простодушного человека. Он приобщил меня тогда если не к самой буддийской вере, то, уж точно, к внутреннему распорядку немудреной жизни монахов. Монастырь принадлежал к старейшей из четырех главных школ тибетского буддизма – Ньингма (тибетск., букв. «старая школа», «школа старых переводов»). Вместе с другими буддийскими монастырями он расположился на берегу прекрасного озера Ривалсар, или, по-тибетски, Цо Пема – Лотосового озера, в котором плещется несметное количество священной рыбы.

Ривалсаром также называется крохотный городок. Большую часть его населения составляют буддийские монахи. В нескольких километрах от озера начинается долина Кангра – своеобразный оазис тибетского буддизма в предгорьях Гималаев в индийском штате Химачал Прадеш.

Ривалсар находится на высоте 1360 метров над уровнем моря и признается священным тремя религиозными общинами – индусами, буддистами и сикхами. Здесь, вблизи семи озер, о которых упоминается в древнеиндийской мифологии, которые расположены выше в горах, Арджуна – один из пяти братьев Пандавов, героев величественного индийского эпоса «Махабхарата», – совершил многомесячную суровую аскезу. В награду от Шивы он получил волшебное оружие «пашупата-астра», что в переводе с санскрита означает «орудие владыки скота», а если сказать по-простому – орудие пастуха. Нетрудно догадаться, что это был, вероятно, не обычный кнут, а наверняка – огненный. Что-то вроде «греческого огня» или современного огнемета.

Помимо буддийских монастырей, на пространстве вокруг озера выросли небольшие индусские храмы, большей частью посвященные богу Шиве.

От дороги, опоясывающей водную гладь, круто вверх поднимается мраморная лестница, которая приводит к известной всей Индии гурудваре – сикхскому храму, центру религиозной и социальной жизни сикхской общины. Гурудвара появилась в этом местечке как воспоминание об историческом событии – посещении Ривалсара великим воином и поэтом, десятым (последним) Гуру сикхов Гобиндом Сингхом. Он встретился здесь со своими единоверцами для совместной вооруженной борьбы против их притеснителя – жестокого и кровожадного императора Аурангзеба. Результатом того судьбоносного для сикхов совещания стало упразднение поста наследственных гуру и передача власти непосредственно сикхской религиозной общине – хальсе.

С этим местечком в предгорье Гималаев связана романтическая легенда, имеющая непосредственное отношение к буддизму и его распространению за пределами Индии. Герои легенды – буддийский монах и княжна Мандарава, дочь правителя из городка Манди. Этот городок расположен и по сегодняшний день на берегах реки Биас, в двадцати четырех километрах от озера Ривалсар.

Девушка услышала от прислуживающих ей женщин о живущем в уединении в горах молодом монахе, на мудрость и добрый нрав которого обращали внимание многие люди. По слухам, он был сыном могущественного царя. Юноша обосновался в горах, в пещере, относительно неподалеку от Манди.

Говорили, что молодой человек открывает людям истину, заложенную в глубинной сущности бытия. Этот фундаментальный закон жизни за тринадцать веков до него обнаружил, сформулировал и проповедовал другой мудрец, которого в юности звали Сиддхартха Гаутама, а впоследствии Буддой – пробужденным, просветленным. Долго не раздумывая, Мандарава вскочила на коня и вскоре оказалась в пещере перед медитирующим юношей.

Можно предположить, что были и другие причины, побудившие ее к такому необдуманному с точки зрения общественной морали поступку. Но так ли это важно знать? Куда интереснее последующие события, о которых повествует предание.

Права женщин в то время были никакими, а нравы суровыми. Разгневанный отец принцессы приказал немедленно схватить дочь, а заодно и молодого человека. Разложили погребальный костер с железным столбом посередине, к которому подвесили и приковали рыдающую девушку и монаха, находящегося в состоянии глубокой медитации. Вскоре этот костер, представлявший собой зажженную поленницу из нарубленных гималайских кедров-деодаров, запылал в полную мощь, осыпая огненными искрами и окутывая клубами дыма смотрящих на душераздирающее зрелище людей.

Учиненное раджой зверство по отношению к собственной дочери и монаху, разумеется, произвело впечатление на местных жителей. Куда больше народу собралось через сутки после того, как началась эта бессмысленная казнь. Вдруг оказалось, что погребальный костер не затухает, хотя в него уже не подкладывали новых дров. Наоборот, он разгорался еще сильнее и свирепее. В течение недели, пока он пылал, заполняя копотью и клубами черного дыма почти все пространство вокруг и даже часть неба, отовсюду толпами стекался народ – со всей долины Кангра и даже из пограничной с ней Кулантхапитхи.

Кулантхапитха переводится с языка санскрита как «окраина обитаемого мира». Так называли в те времена долину Куллу и примыкающие к ней другие, меньшие по размеру долины, входившие в независимое княжество Куллута. На седьмой день пылающий костер, будто повинуясь чьей-то воле, неожиданно превратился в озеро. Этим дело, однако, не закончилось. В центре озера возник неправдоподобно огромный распустившийся лотос, внутри которого стояли, взявшись за руки, молодой монах и княжна Мандарава. Понятно, что после такого поворота событий раджа в раскаянии рвал на себе волосы и молил о пощаде.

С того приснопамятного дня сына царя, принявшего отшельнический образ жизни, называют Падмасамбхава, то есть «Рожденный в лотосе». А еще он известен как Гуру Римпоче – «Драгоценный учитель». Многими тибетцами он признается «вторым Буддой», учителем буддийской тантры, поскольку сыграл решающую роль в распространении буддизма в IX веке н.э. в Тибете и во многом определил его тибетскую обрядовую форму.

Это средневековые времена буддизма. В те годы первоначальное учение Будды претерпевало существенные изменения под влиянием магии, культа бога Шивы, примитивных добуддийских верований и тантрических практик. Сам Будда в поздних сочинениях о нем превратился во всемогущее существо. Он исцеляет увечных, возвращает зрение слепым, ходит по воде как посуху и совершает много чего другого – невообразимого и удивительного. Во многих направлениях тибетского буддизма проглядывают черты многобожия. Прежние религиозные традиции так-то просто и легко не сдаются.

Если взглянуть на озеро Ривалсар с вершины горы, в контуре его берегов четко вырисовываются два соединенных воедино сердца. Я был словно околдован бессонной ночью и мантрой, вибрирующей в горном воздухе и обращенной к богу Шиве. <...>

Вскоре пришли другие монахи, и началась утренняя служба. Чтение ритуальных текстов было тихим, бесстрастным и монотонным. Казалось, что ровно гудящий пчелиный рой заполнил храм. Я сидел, как все, в позе лотоса, завороженный чтением буддийских мантр, в которых слышались дыхание и голос Будды Шакьямуни, когда-то известного как Сиддхартха Гаутама.

Служба закончилась, и опять я оказался во дворе монастыря. Вокруг храма ходили женщины. Они почти беззвучно шептали мантры и крутили молельные барабаны. Одинокий мужчина отрешенно сидел у ограды, а пятки ему лизала корова, забредшая сюда через ворота с улицы. Спокойствие и умиротворенность царили на этом небольшом священном пространстве.

На следующий день в местной харчевне я встретил соотечественниц – трех студенток из Москвы. Они остановились в гостинице, расположенной на той же улице, где и монастырь.  Девушки попросили меня и моего индийского друга Ашока Арору, приверженца культа Шивы, сопроводить их в горы, туда, где находится пещера Падмасамбхавы и Мандаравы. Выполнить их просьбу было проще простого – мы путешествовали с Ашоком на джипе по гималайским долинам, посещая многочисленные шиваитские храмы и буддийские монастыри. В джипе свободно умещалось шесть человек.

Дорога была узкой и в колдобинах, повороты крутыми, так что добираться пришлось дольше, чем ожидалось.

Жилище Падмасамбхавы и Мандаравы состоит из трех соединенных вместе пещер. Сейчас здесь располагается небольшой буддийский женский монастырь.

Две тибетские девушки хлопотали по хозяйству на площадке перед входом в пещеры. Сняв обувь и выпив предложенный нам чай с жиром и молоком, мы уже было шагнули в темноту пещер, но вдруг столкнулись с моей знакомой – пожилой монахиней, которая держала в руках длинную и широкую змеиную кожу. Словно ее оставила анаконда, которой здесь, естественно, быть не могло. Тут же вспомнились строки Николая Гумилева из стихотворения «Память»: «Только змеи сбрасывают кожи,/ Чтоб душа старела и росла./ Мы, увы, со змеями не схожи,/ Мы меняем души, не тела». Монахиня, хитро улыбаясь, обратилась к Ашоку Ароре и ко мне на хинди, указывая на змеиную кожу: «Смотрите, сегодня ночью приходил наш бывший настоятель!»

Судя по саркастическому замечанию монахини, я подумал: умерший настоятель когда-то ей сильно насолил. А иначе с чего бы заявлять, что он в своем очередном воплощении превратился в змею. К тому же зеленая змея символизирует в тибетском буддизме злобу. Неведение, оно же невежество, на санскрите авидья, в тибетском буддизме представленное образом свиньи, – отправная точка, начало бесконечной цепи причинно-следственных связей, приводящих к страданию. Оно основной атрибут непросветленного сознания. Из-за него абсолютным и истинным воспринимается то, что таковым не является. Люди, например, находящиеся в неведении, принимают за змею веревку, лежащую на земле. Даже обостренная чувствительность зрения не помогает им, а только усугубляет иллюзию. Тут необходима необыкновенная чуткость ума, его желание очиститься от трех ядов: неведения, злобы и вожделения. Неведение (невежество) – один из трех самых смертельных для ума ядов, самых опасных, негативных его состояний, загрязнений и помрачений. Это так называемые клеши. В неведении берут начало другие яды – вожделение (оно же привязанность или жажда наслаждений) и злоба. Они серьезные препятствия на пути к просветлению. Образным воплощением вожделения выбран петух, а злобы, еще раз напомню, – зеленая змея. Я не раз встречал на внутренних стенах кирпичных ворот буддийских монастырей забавное изображение этих трех существ. Свинья, петух и змея, кусая друг друга, образуют собой замкнутый круг. Мораль такова: не так-то легко разорвать это кольцо, ежедневно душащее род человеческий. Сила изображенных художником персонофицированных наших грехов и пороков состоит в их нерасторжимом единстве, зависимости друг от друга. Они рождены тварной природой человека, имеют над ним почти неограниченную власть. Как добиться распада в самом себе этого аллегорического триумвирата?

Я запомнил радостное оживление среди обитательниц монастыря, возникшее с нашим появлением. Мы внесли в их размеренную трудовую духовную жизнь какое-то разнообразие. Они улыбались нам, а их радушие и говорливость были настолько естественными, будто к ним откуда-то приехали пусть и очень дальние, какие-никакие, но все-таки родственники. Тогда-то я усомнился в своем поспешном толковании слов монахини о некогда умершем и принявшем змеиный облик настоятеле. Человеческие эмоции подвижны и опасны, как ртуть.

Я вдруг вспомнил: кобра (санскр. «наг») ассоциируется с Буддой, превратившимся в это малоприятное существо для того, чтобы во время эпидемий и голода спасать людей. Наги, как гласит предание, сберегли важнейший текст буддизма – Праджняпарамиту, в переводе с языка санскрита – Запредельную мудрость. Кобра своим раздутым капюшоном укрывала Гаутаму Будду от потоков тропического ливня во время муссона. Улитки, облеплявшие его бритую голову, оберегали от раскаленных солнечных лучей в жаркий сезон.

Тот день преподнес мне еще один сюрприз.

Гаутама Будда советовал своим последователям избегать ситуаций, способствующих появлению неприятных чувств и ощущений. Не всегда, однако, от них убережешься. В жилище Падмасамбхавы нас сопровождала молодая монашенка-тибетка. Вслед за ней мы прошли в первую пещеру, в которой находились танки – буддийские иконы. Минуя узкий проход, сгибаясь и сильно наклоняя головы, оказались в другой пещере с высоким потолком.

В ней возвышалась до самого просвета наверху монументальная скульптура Падмасамбхавы. Ростом, усами-стрелками, всей своей державной статью он напомнил мне Петра Великого. Бросив в прозрачный ящик для пожертвований несколько 100-рупийных купюр, мы наконец-то удобно расположились в молитвенных позах на длинном и широком каменном уступе напротив «второго Будды». Монашенка еле слышно запела мантру. Три студентки из Москвы что-то нашептывали, словно о чем-то просили Падмасамбхаву. И вдруг одна из них вошла в транс или состояние, ему подобное. Мышцы на ее теле конвульсивно сжимались и тут же разжимались, как под электрическим током, а из горла вырывались хрипящие звуки. Мой друг Ашок Арора резко повернулся ко мне. Его лицо передернула гримаса недоумения.

Тибетка прервала пение мантры и посмотрела на мою соотечественницу с невыразимым ужасом, едва сохраняя присущее буддистам хладнокровие. Внезапно конвульсии у девушки прекратились. Она словно одеревенела, и некоторое время сидела, не шевелясь, с плотно сжатыми веками.

Подруга осторожно дотронулась до ее локтя. Та открыла глаза и спокойно сказала: «Пойдем отсюда, что ли!» Монашенка, осторожно взяв ее за руку, повела к выходу из пещеры.

<...> Ривалсар давал надежду, что (перехожу на язык иносказания) пылающие костры, на которых сжигают инакомыслящих и которые радуют фанатичные толпы, навсегда останутся во вчерашнем дне, в исторических романах и в художественных фильмах. Покидая озеро, я долго стоял на берегу, взволнованный и радостный. Небо было высоким и бездонным. Над вершинами гор слегка подрагивали легкие и золотистые облака, словно полотнища под ветром, исписанные священными заклинаниями, мантрами. Их на тибетском языке называют лунг-та – «лошади ветра». <...>

Тоска по золотому веку, который никогда не существовал, бессмысленна и, как нынче говорят, деструктивна. Она из числа тех эмоций, от которых предостерегал Гаутама Будда. Буддисты осознают жизнь такой, какова она есть, – вглядываются в нее широко открытыми глазами, задумываются и размышляют о ее смысле с оглядкой на самих себя и собственные проблемы. Они не принимают эту жизнь бездумно и безоговорочно. Однако и не отсекают в ней, что претит их вкусам и представлениям, не избегают ее темных сторон.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


КПРФ упорствует с законом о Конституционном собрании

КПРФ упорствует с законом о Конституционном собрании

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Одиннадцатая попытка до конца обустроить Россию опять наткнется на суеверие власти

0
395
Иран. Тысячи человек попрощались с президентом Эбрахимом Раиси

Иран. Тысячи человек попрощались с президентом Эбрахимом Раиси

0
256
Партия Миронова вернется на стартовую точку

Партия Миронова вернется на стартовую точку

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Перед Госдумой-2026 могут понадобиться новые объекты для слияний и поглощений

0
348
Оргкомитет Партии любителей пива сверстал планы в кафе

Оргкомитет Партии любителей пива сверстал планы в кафе

Дарья Гармоненко

В августе отпразднуют 30-летие проекта, в сентябре проведут фактически восстановительный съезд

0
386

Другие новости