Наталия Григорьева
Каждый кадр хочется разглядывать, настолько он наполнен деталями.
Кадр из фильма
В российский прокат выходит новый фильм Роберта Земекиса – философская драма «Тогда. Сейчас. Потом», экранизация графического романа Ричарда Макгуайра «Здесь» (в оригинале у картины такое же название), трансформировавшегося когда-то из черно-белого комикса в цветной артбук с изображениями одной и той же локации в разное время. По большей части это угол гостиной, однако когда-то он был древним лесом, населенным динозаврами и первыми людьми, и эти картинки также являются частью повествования. Такой же принцип использует и Земекис – статичная камера, перед объективом которой сменяются времена и стареет Том Хэнкс.
В прологе в доме – точнее, в одной из его комнат, пустой, светлой и просторной, с большим окном – появляется седой старик (Том Хэнкс), просит женщину-риелтора оставить его одного, ставит в центр два стула, явно ждет кого-то. Постепенно стены тают, исчезают подъездные дорожки и соседние постройки, время отматывается далеко назад, все зарастает деревьями, среди которых бродят древние ящеры. Вскоре и они исчезнут после падения метеорита, а когда осядет пыль и растает лед, покрывший Землю, место вновь наполнится жизнью. Однажды будущая гостиная станет местом стоянки древних людей, потом – обиталищем коренных индейцев, еще позже напротив вырастет особняк отпрыска отца-основателя США Бенджамина Франклина. И сам он однажды появится в кадре, а дом будет всегда виден из окна гостиной, ставшей центром истории. В ней в разные годы поселятся изобретатель раскладного чудо-кресла с женой, семья авиатора, супруги-афроамериканцы с сыном-подростком и помощницей по хозяйству и, конечно, центральные фигуры этой картины. Ветеран войны Эл (Пол Беттани) и его жена Роуз (Келли Райли) купят дом, когда узнают о скором рождении первенца Ричарда (герой Тома Хэнкса). Позднее появятся его младшие брат и сестра, сам Ричи вырастет и приведет в дом невесту Маргарет (Робин Райт), которая в свое время родит ему дочь. И всю жизнь будет мечтать переехать, свить свое собственное гнездо, но никто так и не решится – дети вырастут, родители состарятся, и все это в той самой гостиной с видом на особняк Франклинов.
Визуальный ряд фильма буквально повторяет стилистику графического романа, по которому снят, ведь именно она, а не сюжет лежит в основе работы Земекиса. Недвижимый кадр, в который входят и из которого выходят герои, то и дело разбивается на части, дополняется геометрическими вставками, тем самым времена действия перетекают одно в другое и сменяются не линейно, а хаотично. Объемная картина при лаконичности и даже ограниченности пространства – это главный прием и главное достижение фильма, который в остальном выглядит хоть и многолюдной и многослойной, за счет множества героев, но все же весьма хрестоматийной драмой о конфликте поколений, их смене и экзистенциальных кризисах отдельных персонажей, переживающих не только смены эпох, но и собственное взросление, а потом и старение, неумолимый ход времени. Каждый кадр хочется разглядывать, настолько он наполнен деталями. Обстановка гостиной меняется, становясь маркером истории: от ар-деко начала XX века до современной лаконичной и обезличенной белой икеевской отделки, от пестрых обивок до однотонных, от творческого беспорядка до предельной упорядоченности. Неизменно одно – в этих стенах будут и рождаться, и умирать, и радоваться, и грустить, и встречаться, и прощаться навсегда (даже динозавры!). Эта утешительная преемственность, на которой, по сути, и строится сюжет, отвлекает от мыслей о компьютерном омоложении Тома Хэнкса и Робин Райт, которые играют своих персонажей и в 20 лет, и в 80. Впрочем, графика качественная, так что лица не выглядят совсем уж искусственными – и навевают ностальгические зрительские воспоминания о дуэте этих же артистов в «Форесте Гампе».
Земекис изо всех сил старается не занудствовать по-стариковски, именно поэтому усиленно работает над формой – за ней, однако, по-прежнему скрывается теплый, ламповый режиссерский подход, умение создать удивительную, местами сказочную историю из каждой обычной человеческой жизни.
В этот раз никакой фантастики, однако вкупе с эстетикой комикса «Тогда. Сейчас. Потом» и впрямь смотрится местами чуть ли не научной фантастикой. Впрочем, по большому счету каждая жизнь и состоит из науки и фантастики, и каждый сам решает, чего будет больше.
