Как отмечали 7 Ноября в ВМФ СССР

Но вернемся ко Дню Великого Октября. Во-первых, за три дня до праздника нужно приготовить так называемую «праздничную папку». В ней список старших и дежурных по кораблю, доказательства того, что все помещения опечатаны, что все инструктажи проведены (можно подумать, в будние дни мы этим не занимались). Папка отдается в вышестоящие инстанции.

Еще один обязательный атрибут любого серьезного праздника – строевая прогулка. Понятное дело, оркестр, народ на улицах, а мы такие красивые, все при параде. Накануне 7 ноября, конечно же, торжественное собрание с раздачей слонов и пряников. То есть грамот и медалей «за непорочную службу». То есть за 10, 15, 20 и 25 лет этой самой службы (последняя медаль называлась «гробовой»).

Грамоты были в те годы традиционным видом поощрения (самый распространенный – снятие ранее наложенного взыскания). Мы их тут же выкидывали, так как толку с красивых бумажек было никакого. А вот старпомом «букашки» (дизельной подводной лодки 641-го проекта) Гена Столяров поступал умнее – он приносил наград родины домой. И говорил жене:

– Дорогая, тебе крупно повезло – ты вышла замуж за отличника боевой и политической подготовки. Наливай!

И жена наливала ему стопарик. А то и два. В зависимости от того, кто поощрял Гену. Командир лодки обходился жене Столярова в один стопарик, комдив – в два, комбриг тянул на три рюмахи, а за грамоту от командира базы или кого повыше приходилось выставлять бутылку. В итоге за несколько лет непорочной службы у жены Гены скопилась порядочная стопка красочных листков с надписью «Грамота». И было это, как сказано в Библии, хорошо.

Но все хорошее кончается. Особенно на флоте. В один из погожих весенних деньков «букаха» вышла в море. Вместе с комбригом. Погрузилась, а потом всплыла. Комбриг приказал Гене бросить за борт гранату, чтобы работавшая в паре лодка тоже появилась на поверхности. Гена бросил. Но из-за тесноты на мостике лодки при размахе он слегонца задел лысый череп комбрига. А так как здоровьем Гену Бог не обидел, это «слегонца» чуть не раскроило комбриговскую черепушку. Мозги не вылезли – их там и не было никогда, но вид у комбрига товарным быть перестал.

После этого карьера Гены стремительно пошла на убыль. Пристебаться можно и к телеграфному столбу, а уж к старпому все тот же Господь велел. Сперва у Гены появились выговоры, потом строгачи, потом энэсэсы (предупреждения о неполном служебном соответствии). Когда дело дошло до парткомиссии, этой красной гильотины перестройки, жена Гены не выдержала. Прорвалась на заседание. Там как раз для Гены эту гильотину и точили. Чтобы легче башка отлетала. Супружница бросила на стол перед секретарем парткомиссии толстую стопку грамот:

– Вы что, паразиты, сожрать Гену моего хотите? Говорите, не офицер, а дерьмо? И не первый год плохо служит? А это кто выдавал?

Высокая комиссия склонилась над грамотами.

– Вы смотрите внимательнее, кто подписывал! – кричала Генина жена.

Посмотрели. Комдив, комбриг, комбазы и даже комфлота... Пришлось ограничиться постановкой на вид. А так хотелось чего-нибудь с занесением впаять! Не получилось. Даже обидно.