Вольготный Фигаро

	Розина (Ирина Низина) и Фигаро (Евгений Редько). Фото Дениса Тамаровского (НГ-фото)

ЖАНР, в котором поставлен спектакль дебютанта на московской профессиональной сцене Сергея Алдонина "Севильский цирюльник", - веселая классика. Нынче это самый популярный жанр современной сцены, гарантированно обеспечивающий и зрителя, реагирующего на знакомое название, и по меньшей мере сносный успех - именно благодаря известной самодостаточности хорошей драматургии с развитым сюжетом. Георгий Товстоногов говорил: "Когда придете в театр, поставьте три комедии - потом можете делать все, что хотите", - имея в виду, что после такой комедийной атаки зритель автоматически потянется в театр. Именно эта политика, вероятно, и необходима сегодня Российскому Молодежному театру, популярность которого продолжает резко падать на протяжении нескольких последних лет. Попытка реанимировать театр через приглашение к руководству Эдуарда Боякова, успешного во многом директора Национального театрального фестиваля "Золотая маска", неожиданно сорвалась, но остались чаяния, надежды, мечты. Спектакль "Севильский цирюльник", который нравится зрителю, - последний осуществленный проект реформатора Боякова.

Постановка действительно задорна, энергична, броска; актерам внутри нее живется вольготно; заметно, что им дозволена большая свобода, чем это вообще принято в режиссерском театре. Труппа играет весело, ненавязчиво и даже хулигански, но вместе с тем и не слишком умно - всего лишь сообщая классической пьесе ритм водевиля или комической оперы.

Главный водевильный герой здесь - сам севильский цирюльник Фигаро Евгения Редько. Роль являет нам то жеманность обоеполого существа (стянутые назад волосы образуют на затылке Фигаро крепкий пучок, прибранный под яркую, эстетскую и явно женскую косыночку) с ужимками конферансье, то циничность азартного и беспечного интригана, в чьих крепких руках сосредоточены все нити сюжета. Фигаро Евгения Редько - нечто среднее между теткой Чарлей Александра Калягина и Остапом Бендером Андрея Миронова, разумеется, без малейшей тени подозрений на плагиат. Шаловливый, резвый Арлекин, он забавляет публику бесконечными гэгами (демонстрация брадобрейного искусства, к примеру, превращается в классическую "войну тортами" - пеной для бритья). Когда Фигаро нет на сцене - зрелище провисает, лишенное энергии интриги.

Опасная тенденция, которую можно наблюдать на примере большинства постановок "веселой классики", - хроническое искажение переводов, обезображивание лексики жаргонизмами. Особенно не везет Николаю Михайловичу Любимову, переводчику множества пьес "веселой классики", оказавшихся сегодня самыми репертуарными.

Если бы не пара крепких выражений (периодическое, к примеру, употребление в адрес Фигаро определения "сволочь"), то можно было бы рекомендовать "Севильского цирюльника" для семейного просмотра. Но, впрочем, чего же тут опасаться?! Современным детям, кажется, известны и не такие слова.