Новаторы выбирают Бетховена

Совместное музицирование пианиста Алексея Любимова и виолончелиста Александра Рудина стало легендой отечественного исполнительства. Достаточно назвать новаторские, амбициозные проекты, у истоков которых стояли эти мастера: Фестиваль авангардной музыки «Альтернатива», Вечера американской музыки, Фестиваль памяти Олега Кагана, музыкальный форум «Шенберг – Кандинский: звук и цвет», Фестиваль по случаю 150-летия Третьяковской галереи. Если же прибавить к этому такие творческие акции, как возвращение из многолетнего забвения музыки Галины Уствольской, первое в Москве исполнение Тройного концерта Бетховена на аутентичных инструментах (с участием Татьяны Гринденко и Академического камерного оркестра Musica viva под руководством того же Александра Рудина), экспериментальная программа «Игра в классики» в клубе «Дом», возрождение забытых или малоизвестных сочинений от эпохи барокко до ХХ века, то станет понятен ажиотаж вокруг концерта Рудина и Любимова в Малом зале консерватории, аншлаг и присутствие на концерте не только консерваторских коллег-профессоров и студентов, но и многих именитых музыкантов, среди которых была замечена, в частности, выдающаяся скрипачка Татьяна Гринденко.

Рудин и Любимов избрали для себя в этот вечер одного-единственного автора – великого и ужасного Бетховена, музыка которого и по сей день остается во многом тайной. Верный аутентизму, Алексей Любимов играл на рояле 1840 года, конструкция которого близка инструментам, за которыми сочинял классик. Этот рояль не столь многоцветен, гулок и универсален, как его потомки, однако сдержанный, несколько суховатый тембр инструмента дает возможность сполна раскрыться изумительной пластике фирменных бетховенских унисонных «росчерков» через всю клавиатуру, подчеркивает неистовые взлеты и падения его мелодий.

Концерт открыли первая и последняя виолончельные сонаты Бетховена (№ 1, 1796 г. и № 5, 1815 г.), между которыми хронологически уместились почти все его известные сочинения – за исключением разве что самых поздних фортепианных сонат и квартетов, Торжественной мессы и Девятой симфонии. Тем не менее главное, что почерпнула публика из интеллектуально-филигранного и в то же время вдохновенного исполнения Рудина и Любимова, – единство бетховенского стиля, несмотря на все метаморфозы, свобода, энергия и воля, присутствующая в каждом моменте его музыки независимо от времени создания.

Однако с наибольшим интересом ожидалось все же второе отделение концерта, целиком отданное виолончельному переложению «Крейцеровой сонаты» для скрипки и фортепиано, сделанному в свое время учеником Бетховена Карлом Черни и отредактированному Александром Рудиным. Музыканты и здесь проявили абсолютное чувство ансамбля в мельчайших темповых нюансах, деталях ритма, фактуры и фразировки в сочетании с масштабностью построения крупной формы, которая созидалась на наших глазах, словно гигантская скульптура. Нельзя, однако, не упомянуть, что запредельная сложность скрипичной партии, местами попросту неисполнимой на виолончели в том же движении и динамических оттенках (не говоря уже о регистрах), потребовала даже от такого мастера, как Рудин, поистине нечеловеческих усилий. Легкость и элегантность, так пленившие слушателей в первом отделении, были принесены в жертву ради покорения вершин виртуозности, однако взамен публика получила рожденный в ее присутствии шедевр.