0
1080
Газета Культура Печатная версия

21.03.2008 00:00:00

Памятник оценили

Тэги: архитектура, выставка


архитектура, выставка Геометрия форм как зримое воплощение упорядоченной жизни советского человека.
Фото Виктора Мордвинцева (НГ-фото)

Экспозиция «Дом Наркомфина и его значение» – проект, связанный с реконструкцией прошлого, с печальным настоящим данного памятника и с возможным светлым будущим (к которому, собственно, и устремлялась изо всех сил эта архитектура тогда, в 1928–1930 годах).

Проблема, поставленная в известном мультфильме и известным же образом там разрешившаяся, увы, слишком часто решается совсем иначе, когда речь идет, например, о столичном архитектурном наследии. Что говорить, о «Москве, которой нет», пишут книги┘ А даже та, что вроде бы есть (строящиеся Военторг, гостиница «Москва») – в том-то и дело, что уже не «та», а новодел.

Авангард в изобразительном искусстве (будь то живопись «Бубнового валета», будь то новаторские снимки Родченко с их эстетикой геометризма и сложных ракурсов) уже более чем признан. Он хорошо продается, а выставки хорошо посещаются. Тот же авангард архитектурный (назвать ли его конструктивизмом, функционализмом или рационализмом) пока таким спросом похвастаться не может. В Москве есть два важнейших (к счастью, всего их пока больше, но важнейших два) памятника той эпохи, которые знают и ценят специалисты во всем мире, а мы┘ Не ценим┘ Не любим┘ Не доходят руки┘ Результат от этого не меняется. Так было долгое время, сегодня ситуация, кажется, проясняется. Речь о Доме Мельникова в Кривоарбатском переулке и о Доме Наркомфина на Новинском бульваре, построенном Моисеем Гинзбургом и Игнатием Милинисом. Первый ждет своей участи: половина принадлежит наследникам, которые между собой не могут договориться; второй – сенатору и организатору фонда «Русский авангард» Сергею Гордееву (купившему также мельниковский клуб «Буревестник»). В перспективе (не очень ясно, насколько удаленной) хотят сделать музей.

С Домом Наркомфина дело обстоит несколько иначе. Это один из самых ярких образцов строительства именно коммунального типа в Москве. Эстетика нового, постреволюционного советского существования – и порыв к обобществлению, к рационализации жизненного пространства. Отсюда геометрия форм (как зримое воплощение упорядоченной жизни) – например, ленточные ряды окон или сама форма дома-корабля. Отсюда архитектура, соответствующая новому регламенту жизни, рассчитанной до минуты (на выставке об этом тоже сказано), разложенной «по полочкам». Так, помимо жилого корпуса для дома-коммуны, ставшего потом Домом Наркомфина, был запланирован коммунальный центр (со столовой); детские помещения и служебный корпус с прачечной. При строительстве план претерпел некоторые изменения, и тем не менее┘

На выставке в Музее архитектуры собраны чертежи Гинзбурга – не только Дом Наркомфина с жилой ячейкой для отдельной семьи (которая, в свою очередь, – ячейка нового общества), с подробными планами, но и другие проекты (например, Дворца съездов в Кремле – огромное куполообразное сооружение должно было возвышаться среди кремлевских стен). Они молча поют хвалу изобретателю. Отдельный раздел – фотографии дома и фотоснимки, рассказывающие о советском быте (сюжет про первую бытовую коммуну в Ленинграде из «Совкиножурнала» за 1930 год). И, наконец, макет дома. Люди приходят, спрашивают адрес памятника. Это хорошо – замысел работает.

Зданию может повезти. Учрежден «Благотворительный фонд Наркомфин», который взялся за восстановление памятника. Пока – в проекте. Плачевное состояние дома (туда, кстати, даже экскурсии водят – можно убедиться) определяется прежде всего изношенностью материала (камышита), откуда ползут всякие неприятности по стенам. Но каркас, как говорят, удивительно прочный. Фонд выкупил две трети квартир из частного сектора и ведет переговоры относительно оставшегося. Решено, что оптимальный вариант по сохранению здания – превратить его в бутик-отель, где каждый сможет пожить в предельно рационально сконструированном пространстве (к тому же с зимним садом на крыше). Кроме того, в доме планируется оставить и музейную часть – те самые коммунальные ячейки (для которых, говорят, в этом доме даже найдена плита 20-х годов). Наконец, во главе угла стоит проект научной реставрации, автор которого – внук архитектора Алексей Гинзбург, что является определенным залогом бережного отношения к архитектуре. Вся программа, оцениваемая приблизительно в 60 млн. долл., рассчитана на десять лет (разумеется, с неизбежными поправками). Одна из серьезных сложностей – при некотором все же присутствии памятников полное отсутствие опыта по реализации подобных замыслов. И здесь, как и во времена строительства, важен немецкий опыт Баухауза – на этот раз не строительства, а реставрации.

Что ж, значение памятника оценено, выводы сделаны, начали предпринимать какие-то действия. Будем надеяться, что проект не станет утопией.

Продолжение темы


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Цифровое правосудие дает сбои на адвокатах

Цифровое правосудие дает сбои на адвокатах

Екатерина Трифонова

Процесс внедрения новых технологий приобретает обвинительный уклон

0
1009
Правительство обещает облегчить доступ бизнеса к госпомощи

Правительство обещает облегчить доступ бизнеса к госпомощи

Ольга Соловьева

Предприниматели надеются на снижение налоговой нагрузки

0
958
Культ гостя никто не отменял

Культ гостя никто не отменял

Андрей Щербак-Жуков

Светлана Некрасова

Семинар-совещание в Махачкале собрал молодых писателей со всей России

0
981
Семь душ за 100 тысяч

Семь душ за 100 тысяч

Нина Кахиани

Секрет производства таких людей утрачен давно и безвозвратно

0
231

Другие новости

Загрузка...