Петр Спивак
Умер Бенедикт Сарнов, литературный критик.
Непарадная, невыгодная профессия у критика. Можешь лезть из кожи вон, все равно тебя будут читать меньше, чем тех писателей, о которых пишешь.
Выбравшие сей род занятий по-разному ведут себя в этой неизбывной ситуации. Существуют, думается, три рода критиков. Критики первого рода – носители цельной эстетики, те, кто обновляет словесность, создает ее смысловое поле. Критики второго рода идут по их следу, развивают сделанное лидерами. Есть и третий род критиков – авторы, в русле которых двигаться невозможно: они – индивидуальные казусы, обычно весьма эклектичные. Таких, конечно, немного. Второй род – самый распространенный. Но одними ими не движется литература. Необходимы штучные экземпляры первого рода – и ряда. Классики.
Таким и был Бенедикт Сарнов, родившийся в 1927-м. Один из той плеяды, которую составили Марк Щеглов, Владимир Лакшин, Игорь Виноградов... Почти никого уже нет.
У меня на полке – книга Сарнова «Бремя таланта: Портреты и памфлеты», первая вышедшая у него после долгого перерыва, в 1987 году. Заболоцкий, Цветаева, Глазков, Искандер... Блистательный анализ явления, восходящего к персонажу Достоевского, – лебядкинства. Явления, в котором как в капле воды социокультурная (и не только) история России. Книга вся испещрена пометками. Хоть в музее выставляй – документ времени и места. И реакция читающего проливает свет на пишущего. Заочного учителя моего.
«НГ»
