Марина Гайкович 15 февраля в Большом театре сыграют конкурсный спектакль «Золотой маски» – «Так поступают все женщины, или Школа влюбленных» Моцарта, одну из самых лаконичных, остроумных и динамичных постановок прошлого сезона. Обозреватель «НГ» рекомендует самые интересные спектакли оперной программы фестиваля.
Cosi, как в профессиональной среде сокращенно называют моцартовскую «Так поступают все…», прежде всего – спектакль-игра: игра в отношения (хотя и с печальным концом), игра в театр XVIII века, игра в молодость. Режиссер Флорис Виссер и сценограф Гидеон Дэйви отправляют влюбленные парочки в театральное закулисье – со старинной машинерией, статистами-ангелочками, в перерыве играющими в карты, штанкетами, бутафорией и прочим. Правда, как любым актерам, периодически героям приходится выходить и на сцену в соответствии со спектаклем, который разыгрывает циничный дон Альфонсо. Дирижер Стефано Монтанари, больше похожий на рокера или байкера, чем на чопорного маэстро, соответственно своему внешнему виду и управляет оркестром – с драйвом. А молодой состав исполнителей, большинство из которых выросли в Молодежной программе Большого, в эту игру включается с удовольствием.
В «Аиде» Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко стоит обратить внимание на работу Ксении Дудниковой (Амнерис) и дирижера Феликса Коробова: как раз музыкальная часть спектакля обогащает довольно формальную постановку мэтра Петера Штайна, впрочем, визуальное решение Фердинанда Вегербауэра, условно обыгрывающее глыбы египетских пирамид, правда сквозь призму современного дизайна, тоже может если не поразить, то захватить воображение (4–5 марта).
Еще один московский спектакль – DIDO, проект режиссера Натальи Анастасьевой-Лайнер, – из разряда новых оперных форм, когда постановщики «лепят» новое произведение. Опера Генри Перселла «Дидона и Эней» объединяется и предваряется вступлением американского классика Майкла Найманна, партитура XVII века прирастает, начинает общаться и сживается с новейшей музыкой, а жизнь воспитанниц пансиона благородных девиц вдруг начинает напоминать историю из древнегреческой мифологии, ведь любовь, как и долг, – понятия вечные.
Не менее, а может быть, и более интересны спектакли из региональных театров. Пермский театр привозит один из самых авангардных проектов фестиваля – оперу Дмитрия Курляндского «Носферату» в постановке знаменитого греческого режиссера Теодороса Терзопулоса. Здесь – путешествия самого разного толка: композитор пускает слушателя в лабиринты формирования звучащего тела, либреттист – внутрь физического тела (но не только, конечно), режиссер и актеры, погружаясь в мысли вампира, бегут по кровеносным сосудам человеческих инстинктов. Со-путешествие может быть сколь затягивающим, столь и пугающим – если не абстрагироваться от гробов и сеанса точения ножей (25 февраля).
На следующий день после вампирской саги на фестивале покажут спектакль с другого полюса: «Евгений Онегин» Астраханского театра в постановке Константина Балакина предназначен тем, кто категорически не приемлет жесткие эксперименты в опере, поклонникам знаменитого малинового берета – предмет гардероба присутствует! Особый интерес представляет экспериментальная сценография Елены Вершининой, которая для этого спектакля придумала новую технологию письма на прозрачном пластике.
«Летучего голландца» из Екатеринбурга (19 марта) можно смело рекомендовать ценителям Вагнера, которые без скепсиса воспринимают разве что дирижерскую руку Валерия Гергиева, если говорить о российских музыкантах, прикасающихся к опусам великого реформатора. Но именно исполнительская сторона привлекла экспертов, которые единогласно оценили и дирижера Михаэля Гюттлера, и молодого солиста театра Александра Краснова, начинающего карьеру сразу с двух номинаций на «Золотую маску» – за Голландца и за Яго в «Отелло» Мариинского театра, но этот спектакль жюри поедет смотреть в Санкт-Петербург.
А вот другую постановку с берегов Невы столичные театралы ждут с нетерпением: Андрей Могучий дебютировал в Михайловском театре с постановкой «Царской невесты» Римского-Корсакова, и опыт режиссера, который заставил оперу работать по принципам современного драматического театра, оказался небезынтересным (17 марта).
