0
1110
Газета Культура Печатная версия

14.09.2021 18:01:00

Обаятельный убийца из Швейцарии

Вера Воронкова сыграла детективную писательницу

Тэги: театр, спектакль, премьера


театр, спектакль, премьера Вера Воронкова в образе Патриции воплощает натурального дьявола. Фото агентства «Москва»

Камерная сцена Театра имени А.С. Пушкина открыла новый сезон спектаклем «Швейцария» в постановке Татьяны Тарасовой. Известная за рубежом пьеса современного австралийского драматурга Джоанны Мюррей-Смит впервые пришла на профессиональную российскую сцену и привела зрителя в замешательство. Фабулу можно описать одним предложением, активного действия почти нет, а героиня отталкивает настолько, что вызывает отвращение и страх. Однако так будет казаться, если сюжет воспринять буквально и не учесть, что постановка строится на изысканной режиссерской игре со зрителем, которая в финале выводит произведение из бытовой проблематики на почти метафизический уровень.

Внешний конфликт заключается в споре маститой писательницы и агента из нью-йоркского издательства: он приехал в Альпы, чтобы уговорить звезду взяться за новый роман. У героини есть реальный прототип – американская писательница Патриция Хайсмит, автор детективов про обаятельного убийцу Тома Рипли. Вся первая половина выглядит как словесная перепалка между литературным монстром и растерянным сопляком. Вера Воронкова в образе Патриции воплощает натурального дьявола, но дьявола до боли женственного, несмотря на мужские брюки и растянутый свитер. Героиня упивается своим внутренним уродством, не скрывая надломленности. Жестокость матери и отчима не оставила от ее детства камня на камне, но именно душевные раны делают ее героиню живой, неповторимой и такой чувственной.

Герой Федора Левина тоже совсем не так прост, он искусный притворщик, и актеру отлично удается передать эту двойственность. Стерпев пулеметную очередь колкостей, Эдвард все же добивается снисхождения. Он идет на хитрость и, чтобы задобрить Патрицию, дарит ей боевой нож Боба Дозьера. Сталь с зеркальной полировкой завораживает писательницу, для нее оружие сравнимо с полотнами Ван Гога или Модильяни – это «красота, которая способна снести кому-нибудь голову». Она соглашается подписать «чертов контракт» и даже шантажирует гостя, заставляя его к утру придумать способ убийства – а для заключительного и самого громкого романа оно должно быть поистине элегантным.

Если продолжить смотреть в том же направлении, можно попасть в тупик, потому что Эдвард все больше и больше будет становиться похожим на Тома Рипли, пока вовсе не заговорит с Патрицией от его имени. Но разгадку следует искать в другом измерении. Спектакль начинается с того, что на трех больших экранах проецируется, как издалека, сквозь лес, на зрителя идет высокий молодой мужчина. Он подходит настолько близко, что его лицо расплывается (мультимедиа – София Набока, Полина Набока). Затем возникают своеобразные «телевизионные» помехи – и через мгновение на сцене появляется Эдвард. Можно предположить, что так показан его путь к швейцарскому дому писательницы, но на самом деле экраны – это сознание Патриции. Каждый раз, когда она пытается сочинять детектив, включаются видеопроекции, а когда не видит сюжетного поворота, сигнал прерывается. В эти магические моменты из пустоты доносятся три коротких фортепианных звука (саунд-дизайнер Ольга Пелевина). Отрывистое повторение одной и той же ноты в верхнем регистре говорит о том, что сейчас автор создает новый, художественный мир.

Патриция просыпается ранним утром в своем кресле после похмелья. На ее столе и под ним покоятся десятки пустых стаканов и бутылок ирландского виски (сценография – Ольга Галицкая). Пока она дремала, на экране шагал мужчина – значит Эдвард и есть Том Рипли, он всего лишь фантазия сонной писательницы, но такую фантазию легко спутать с реальностью. Об этом он скажет и сам, уговаривая Патрицию работать. Автор попадает в собственный роман, который складывается у нее в голове: к ней в дом приходит убийца под видом агента, вместе они думают над книгой, в финале которой герой убивает старуху, живущую в Швейцарии. Старухой из их детектива оказывается сама Патриция, Том должен заколоть ее тем самым ножом Боба Дозьера. В ослепительном луче он берет свою бездыханную жертву на руки и сажает в кресло, после чего закуривает сигару – как в последней, минуту назад сочиненной им сцене.

Патриция была уверена, что в жизни писателя есть лишь одна неувядающая любовь – ее литературный герой, но при этом герой есть не что иное, как часть личности писателя. Патриция убивает себя собственным искусством. В ее понимании любовь связана с убийством, а убийство дает возможность ощутить всемогущество: «Высшая власть человека – остановить жизнь. Отнять то, что Бог сотворил». Следуя такой логике, высшей художественной правдой для писателя, уничтожившего тысячи персонажей, будет самоубийство. В этом и есть трагедия Патриции, но трагедия, как изрекает героиня, придает человеку фактуру – что блистательно и показала Татьяна Тарасова в новой постановке.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Иногда пропавшие возвращаются

Иногда пропавшие возвращаются

Наталия Григорьева

Новый сериал рассказывает драму о домашнем насилии в жанре мистического триллера

0
1013
«Делу» Германа – самое время

«Делу» Германа – самое время

Наталия Григорьева

В новом фильме режиссер сажает героя под домашний арест – и это уже не комедия

0
1873
Кирилл Серебренников прочел «Декамерон» по-немецки

Кирилл Серебренников прочел «Декамерон» по-немецки

Елизавета Авдошина

В Гоголь-центре – премьера совместного проекта с Deutsches Theatеr Berlin

0
1924
Открытие сезона в театрах Москвы

Открытие сезона в театрах Москвы

Елизавета Авдошина

0
1383

Другие новости

Загрузка...